Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

Я лежал, схватившись за живот, и пускал слюни на пол. Больно было нестерпимо. Из глаз брызнули слезы, а из носа потекли сопли. Под веки бил жалящий свет, выворачивающий зрачки наизнанку, как после дикого похмелья.

– Э? – даже язык, казалось, онемел от боли. – за что?

Надо мной навис Арсений и помог сесть. Железной хваткой он взял меня под руки, и, как ребенка, усадил напротив. Убедившись, что моя спина уперлась в стену, и я не сползу обратно вниз, он посмотрел на меня и тихо заговорил.

– Тебя накрыло. Видать, ты самый чувствительный из нас троих, вот и сработала на тебя сила Неизбежного раньше всех. Что ты видел?

– Всякое, – я на мгновение завис, придерживая бок и подбирая слова. – уже сложно вспоминать. Сцены жестокости, направленной на нас троих. Я думал, вы все погибли из-за меня. Ух…

Только сейчас до меня дошло – мы все еще в лифте, все также монотонно поднимаемся вверх. Металлические стены блестят нестерпимым хромом, и осветительная лампа гудит протяжно и противно, как сумасшедшая муха на потолке.

– Без паники, – он положил руку на мою голову, рассматривая стремительно разбухающую шишку. – все в норме. Иллюзии чудищ в нашем деле часто будут путаться под ногами. Мы тебя больше часа не могли разбудить. Пришлось тебя приложить, когда ты полез своими шаловливыми ручонками в глазницы. Как живот?

Ощупал живот – вроде все в порядке.

Тогда что же хрустнуло?

После недолгих поисков я достал из кармана куртки переломанный пополам телефон.

– Ну, это, считай, повезло. – Арсений извлек из телефона сим- и флэш-карты, передал их мне, а остальное тут же бросил на пол.

– И сколько… так уже длится?

– Долго, – Салем подсел рядом. – часы, как и следовало ожидать, встали. Но едем мы, наверное… часов восемь?

Арсений молча кивнул. Медленно вытянув руку к Салему, он взял из появившейся пачки сигарету и, уронив голову на грудь, закурил.

Минут через десять у меня заурчало в желудке, и мы скромно перекусили батончиками и запили водой.

Лифт даже не сулил останавливаться.

– Как знал, что пригодится, – Салем с хитрой ухмылкой полез в рюкзак и достал оттуда колоду карт.

Поначалу игра не задалась, но спустя время каждый привык к темпу Салема, и вот уже мы резво метали карты в разные стороны и спокойно общались.

– Ты точно не помнишь, как уснул? – спросил меня Арсений.

– Кажется, я просто задремал, – сказал я, бросая Салему девятку черв. – но потом… какой-то странный образ. Наваждения Благохора были только в самом конце, почти перед пробуждением. Однако, было еще кое-что. Сон, но только еще глубже. Кажись, такой же, как и накануне – белые башни, трава до самого горизонта и прочее. Возможно, я с кем-то общался.

– Думаю, – Салем бросил очередную стопку в сброс. – если ты можешь отделять сознание от тела, то тебя действительно куда-то унесло, а в незанятое тело, собственно, скверне Неизбежного попасть проще. Без барьера, что я нарисовал, может, так и пропал бы – а мясную тушку взял бы под контроль какой-то бес.

Я посмотрел туда, куда указывал смуглый палец с татуировкой колючей проволоки. На стене криво-косо был нарисован сложный охранительный символ. В центре изображения располагалась яркая красная клякса. Видать, кровь для ритуала.

– Гадость какая, – я растёр больную руку от наплыва внезапных покалываний. – а бывали такие случаи, когда тело захватывали бодрствующим?

– Я много таких видел, – сказал Арсений. – но в любом случае сначала вытесняется первичное сознание хозяина тела, а потом начинается метаморфоза. Как тот моллюск с восьмого этажа. Аберрации в нашем мире не могут жить отдельно, но «подселившись» в человека, смогут существовать без проблем.

– Напоминает чем-то паразитические отношения у насекомых, – подметил я. – природа в своей простоте повторяется во многих аспектах, даже вне нашего мира. Поразительно.

– Не знаю, кто кого копирует, но вся эта мерзость должна сгореть, – Салем щелкнул пальцами. – партия. Я опять выиграл.

– Нужно записывать счет на бумажку, – я собрал все карты в кучу и принялся их перетасовывать.

– Я все равно выигрываю, – Салем потянулся к воде, но на мгновение замер. – что это у тебя на руке?

– У кого? – спросил я.

– У тебя, балбес, – Салем привстал и подошел ко мне. – заверни рукав.

Резко схватив меня за запястье, Салем поднял рукав моей куртки до самого локтя. На открывшемся участке кожи была татуировка неизвестного происхождения. От кисти и вниз устремлялся тонкий чернильный луч, разветвляющийся множеством тонких, зигзагообразных полос.

– Яков, что это такое?

– Впервые вижу, – сказал я.

– Не похоже на чернила, – Арсений тоже приблизился ко мне и наклонился практически впритык. – под определенным углом она серебрится.

– Действительно, – я вырвал руку из хватки Салема и покрутил ее под светом лампы. На мягких изгибах кожи черные линии приобретали легкий блеск, словно под чернилами скрывались металлические полоски. Однако на ощупь все было так же, как и раньше.

В ту же секунду мою голову наполнили нахлынувшие, подобно гигантской холодной волне, воспоминания. Вспомнил бескрайние луга и диковинные барельефы