Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

Высокий страж щелкнул металлическими пальцами и прикоснулся к моему лбу. Боль стала убывать, будто слизанная морским прибоем галька.

– Мне всего лишь надо домой, – сказал я. – если не вернусь, то в мой мир проникнет нечто зловещее, что я до сих пор не смог осознать и осмыслить. Но это угроза моей родине. Я нужен там.

– А есть у этой, как ты сказал, «зловещей угрозы», имя?

– Да, – я поднял перед собой перебинтованную левую руку, на которой желтела засохшая сукровица. – имя есть. Благохор.

На мгновение Ивериш замер, обдумывая услышанное. Затем он выпрямился, и задрал голову вверх, точно коршун. Несколько секунд прислушивался к, видимо, ему одному известным звукам. Медленно, черная рука потянулась к поясу, на котором болтался шестиугольный жезл. Стоило длинным пальцам коснуться темного металла, как на нем вспыхнули голубым огоньком непонятные иероглифы. Воздух наполнился равномерным гудением, а в нос ударил запах озона.

– Невозможно, – сказал Ивериш, отпуская жезл и поворачиваясь ко мне. – Благохор запечатан, и никогда не вырвется он из своего склепа.

– Его отродья уже бродят по моему миру, отравляя все скверной и разложением, – ответил я. – уже сотни людей пострадали от его развращения.

– Тут какая-то ошибка, – Ивериш резко развернулся и быстро направился в сторону каменных ступеней. – мы поместили эту тварь в самый дальний уголок космоса, откуда он не мог дотянуться до других миров.

– И все же, моя планета оказалась ближе всего. Резонанс планов, вот что нас ждет, если я не вернусь.

Обсидиановый рыцарь замер перед лестницей и повернулся ко мне.

– Как, еще раз, вы называете свой мир? – спросил он.

– Земля.

Ивериш начал описывать головой круги, словно пытаясь найти и извлечь нужный клочок информации из своего разума.

– Земля… земля. Lapilli, что на задворках Млечного пути. Так далеко… Но там никогда не было жизни.

– Захаживайте в гости, устроим экскурсию.

– А ты остер на язык. Gehenna. Идем, отправим тебя домой.

После этого гигант начал подниматься вверх, перемахивая через две ступени сразу.

Я припустил за ним трусцой, немного спотыкаясь на подгибающихся коленях.

– Хоть башнями и запрещено пользоваться для таких нестабильных прыжков, я постараюсь направить тебя в нужную сторону, Якосуботи. Возможно, связь твоего сознания с телом послужит путеводной нитью.

Я посчитал, что в произношении моего имени Ивериша лучше не поправлять. В его голосе явно звенела тревога и возбуждение.

– Хоть я и не верю в пробуждение Благохора, – продолжал он, не сбавляя шага и говоря через плечо. – нужно перестраховаться. Ты отправишься домой и доведешь дело до конца, чем бы оно ни было. А я соберу совет.

Подниматься по винтовой лестнице было тяжело. В отличии от Ивериша, в котором росту было на два с половиной метра, ступени были слишком велики для человеческого шага, и постоянно приходилась сбиваться с ритма. Без перил, от страха перед резким падением приходилась идти ближе к стене.

– Совет? – поспевать за ним было, сродни погони на низких скоростях.

– Да. Другие хранители башен. Заявление слишком серьезное, и такое нужно обсуждать всем. Мне нужно отправляться к дальним рубежам, чтобы их собрать.

– Так может… – я уже запыхался. – вы нам поможете? С большим количеством людей мы сможем разобраться быстрее, и избежим больших жертв.

– «Людей»? – спросил он. – хах, нет, Якосуботи, ваш мир не единственный, которому нужна помощь. И время относительно для каждой точки в пространстве, вас мудрецы не учили?

– Учили, – сказал я, очевидно, соврав.

– Когда ты вернешься домой, то неизвестно, насколько различны станут наши позиции во вселенной. Возможно, наш совет прибудет только через десятки ваших лет. Придется вам справляться своими силами, надо сдержать чуму или предотвратить её расширение. Любой ценой. Мы пришли.

Я не заметил, как быстро поднялся до самой верхушки башни. Мы вдвоем очутились на прямоугольной платформе, от которой сквозь стену шло единственное круглое окно. Сквозь него виднелось то же самое море зеленой травы и голубое небо.

Местная звезда, исполняющая роль солнца, медленно наступала на горизонт, нанизывая облака на острые лучи.

– Смею предположить, что ты уже применял эргон? – Ивериш коснулся окна, и древняя рама засияла равномерным голубым огнем.

– Чего? – спросил я.

– Эргон. Сила жизни и спирали?

– Никогда не слышал, – я чувствовал себя очень неудобно.

Черный доспех Ивериша отбрасывал на стену десятки солнечных зайчиков, превращаясь в чудной диско-шар. В неловком молчании было осуждение и растерянность. Мне даже показалось, что в глубине шлема кто-то тихо цокнул.

– Я поражен, что ты здесь оказался, и тебя не разорвало на молекулы.

– Ну, – я развел руками, подражая жесту Стража. – тут я не виноват.

– Если кратко, – Ивериш решил пропустить мой ответ мимо ушей (если они у него были) и заговорил. – это пронзающая материю и тонкие планы энергия. Она берет начало в другом измерении – Первоисточнике, и проходит через все во Вселенной. Ты ведь понимаешь, что любая материя – это лишь…