Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– Тут задерживаться нельзя, иначе нас затянет внутрь, и тогда точно никакие хитрости не сработают, – Зорин попытался руками раздвинуть тугие створки лифта, но безрезультатно. – чтоб меня, не поддается!

– Может, другие квартиры открыты? – Салем принялся дергать по очереди ручки двух оставшихся дверей, но те словно вросли в стену.

– И опять застрять на несколько дней в петле? Нет уж! Нам нужно выше, источник находится там!

Я в растерянности стоял и смотрел вниз, где прямые линии лестниц и стен закручивались в дугу. Металл и бетон шевелились, как актинии в аквариуме. Словно водоросли в подводном танце.

Внезапно мне в голову пришла мысль, что очень хочется на море. Чтобы теплый июльский ветер шумел густыми кронами каштанов, и поднимал ввысь зонтики одуванчиков. Хочу пить вино на песке, когда закатное солнце тонет в морской пучине. Да, было бы очень неплохо…

Резко мысли оборвала трясущая мое плечо рука. Я обернулся и увидел Салема, в чьем рту была новая сигарета.

– Рано в бездну смотреть, брат.

– Откуда у тебя столько сигарет? – спросил я.

По затылку мне пришла затрещина, уже от Арсения. В голове сразу стало яснее.

– Соберись. Надо двери лифта открыть, и, думаю, тут без твоего колдунства не обойтись.

– Хорошо.

Приведя голову в некоторый порядок и пару раз присев для раскачки крови по телу, я подошел к лифту и закрыл глаза. Понемногу, касаться другой стороны становится все проще. Но все еще тяжело понимать, в каком пространстве я нахожусь своим отделенным сознанием? Тонкий план, астрал, другая сторона? Возможно, все сразу и нечто иное в тот же момент. Но я ощущаю, какой силой обладает этот феномен – энергия, струящая сквозь пространство, пронизывает все естество мириадами струн. С этого ракурса, в микроскопические моменты озарения я ощущаю, как весь мир подчиняется одним законам, что все резонирует во всех направлениях. Я смотрю вглубь пространства, стараясь выхватить нужные вибрации…

Яркая голубая вспышка проносится передо мной, как комета.

– Пусти, – слово само извлекается из легких, будто нить из ткани вытягивается стальными щипцами.

Холодный металл подчинился, и блестящие створки разъехались в стороны, выпуская из своего чрева на едва освещенную площадку яркое пятно света.

– Чудесно, – Салем хлопнул меня по спине и подошел к проему лифта, разглядывая его с недоверием. – но озвучиваю, что мне до сих пор не нравится эта затея.

– Мне тоже, – Арсений прошел мимо нас и зашел внутрь.

В который раз мы вдвоем смотрим Зорину в спину, и входим вслед за ним. Я поворачиваюсь лицом к выходу и нажимаю кнопку с номером девять. С мелодичным «дзинь», лифт закрывается, и начинается наш подъем.

***

Кабина лифта скрипит и качается. Я уже не могу понять, как долго мы едем наверх. Пару часов, это уж точно. Может, уже и солнце встало. Но противный болезненный свет от лампочек освещения и равномерный гул приводов лифта размывает ощущение времени до уровня, как у насекомых. Атмосфера, как в больничной палате, только давно заброшенной и лишенной жизни.

Один раз перекусили, и теперь решили поочередно спать, выставляя одного на охране. Настала моя очередь. Никогда не думал, что время может так долго тянуться. Глаза болят, и холодный пол морозит спину. И я даже не думал, что статичные стены могут так сильно давить на психику. Ожидание убивает. Мы считали, что в лифте будет какая-то подозрительная деталь, наподобие падения вниз или замыкания сети, но на бесконечный подъем никто не рассчитывал. И теперь, это баюкающее покачивание железной коробки нагоняет дремоту. Яркий свет бьет по глазам, и прикрывать их становится приятно. Можно держать их закрытыми немного подольше, ведь все равно ничего не происходит…

Туман отступил, и я увидел чудо. Гигантская башня из белого мрамора, рассекающая небо на две ровные половины. Она возвышается передо мной во всем своем нагом великолепии. Подобно молодой красавице, открытой всем ветрам и ласковому сиянию неба. Я уже видел ее в своих снах. Как кость, торчащая из мягкой плоти земли, стоит она посреди бескрайних зеленых лугов, и изумрудная трава волнуется от ветра, подобно бескрайнему морю. Вдалеке, в сотнях километрах отсюда стоят такие же башни, вытягивающиеся вдоль планеты в прямую линию. Словно бессменные постовые. Я знаю это. До самого горизонта – трава и башни, дремлющие под чужой звездой.

Невольно, и внезапно для себя, я понимаю, что нужно подниматься наверх. Опять наверх, и с каждым шагом преобладает чувство, будто я все делаю правильно. Молочный цвет камня тянет к себе, и противиться его зову невозможно. Я делаю шаг, и сочная молодая трава опадает вниз, оставляя вслед моего пути свежую тропу глубоких отпечатков. Мягкие стебли стелются к земле, как перья зеленого попугая, распускаясь позади широким хвостом.

Приблизившись к широкой изогнутой арке, ведущей в башню, я вступил в тень, отбрасываемую гигантским строением. Жгучий солнечный свет сменился мягкой прохладой. Из распахнутого зева прохода тянуло легким бризом. Пахло морем и ракушками. Оглянувшись назад, и, наблюдая только бескрайние луга, я зашел внутрь.

Внутри было влажно, и царил плотный полумрак. Стены вокруг, без единого окна, круто поднимались над моей головой на добрые пятьдесят метров, и единственный источник света бил с самого верха, там, где длинная лестница, идущая, как казалось, прямо из земли, тянулась по спирали вверх и выводила наружу. Стены испещряли многочисленные барельефы, древние, но выполненные с изяществом истинного мастера. Колоссальные замки и невозможные механизмы, чьи детали походили на фантастические аппараты. Сцены битв, портреты правителей, изображения