Нечистые души - Хань Сун

– А я думал тебя туда сводить, – заметил Сюаньцинь. – Раз уж ты сам побывал там, тогда надо тебя отвести в более интересное место. Таких превосходных видов не так уж много. И не увидим мы их все, если кровопролитие не за семью морями.

– Ладно, – нерешительно проговорил Ян Вэй.

– Чем дальше – тем ты все больше будешь возвращаться в себя, но и ломать себя. Принимай поздравления: скоро станешь достоин звания гулены. Движение стихотворцев кипит и бурлит. Это прелюдия к бедствию. Времени не остается. Боюсь, это последняя прогулка, которую я организовываю. Когда меня не станет, то иди туда, куда душа требует. Только станет больно – иди. Вот тебе мое завещание. У меня только одна просьба: напишешь за упокой моей души веселенькую прощальную песенку? Ненавижу «Водянистую влагу». А ты – незаурядный больной.

Ян Вэю показалось, что Сюаньцинь хотел не выразить ему уважение или восхищение, а пытался темой смерти пустить ему пыль глаза и принудить к чему-то. На сердце у Яна стало невесело, но он все же продолжал воодушевленно поддерживать разговор.

В место, о котором поведал Сюаньцинь, обычным людям попасть просто так было нельзя. Сюаньцинь поговорил с Юндо. У того был приятель из тех краев, да и самому хотелось выйти на новые, неизведанные рубежи.

– Готовы? – спросил Юндо. – Лифтов и эскалаторов не будет, придется одним махом преодолеть двадцать пять тысяч ступеней. – Юндо всем сделал прививку. – На непреодолимой вершине нас ждут безграничные виды[37].

Набравшись духа, они принялись карабкаться по так называемой «Лестнице в Небо», восходя по напоминавшей хребет кита крутой и узенькой центральной оси корабля, которая то петляла влево, то заворачивалась вправо. На каждом шагу зияли пустоты. Гуляки словно оказались на лесах недостроенного небоскреба. Вот почему Лоуби с собой не взяли. А Юдина и Цзинпая – потому что те уже преставились. Других товарищей по играм тоже не позвали. Решились рискнуть втроем. Но с ними наравне преодолевало подъем еще множество незнакомых людей и существ. На высотах ощущались мощные потоки энергии. Ветер сносил людей, словно те были обрывками бумаги. Но у всех закрадывалось сомнение, будто попутный ветер так возвращал всех по домам, оберегая их от грядущей катастрофы. Привычными локациями удовлетворить потребность в бегстве уже не представлялось возможным. По крайней мере, так можно было покинуть главную палубу. То и дело кто-то из карабкавшихся оступался и летел вниз, навстречу стартовой точке. Приключение действительно было поиском опасностей себе на голову. Гуляки словно уже нарушили порядок, установленный «начальником заслуженных кадров».

Добравшись до середины пустоты, они огляделись по сторонам. В глаза бросилось море и небосвод. Суши не было видно вовсе. И заодно все убедились, что оказались на несравненно великолепном судне, которое напоминало не то водяного дракона, не то морскую пагоду. Корабль-госпиталь был словно нарисован тяжелыми линиями, напоминавшими плотные ширмы, и извивался ввысь девятью горбами, подчиняя себе окружающий мир и при этом сам оказываясь на грани опасности. На каждой тысяче преодолеваемых ступеней открывалась круговая платформа, на которой были установлены простые сиденья из нержавеющей стали, чтобы путникам было где передохнуть. Странствующие ели, пили, курили и глотали лекарства. Местом назначения их оказалось таинственное ясное пламя, которое непостижимым образом висело в высотах, ровно в густых облаках над мостиком. Ян Вэй предположил, что то был электрический мозг Сымина.

К полуночи путь преодолели наполовину. Взгляду открывались разнообразные погодные явления: в холодном небе то сверкал ливень, то дергались зигзаги молний. Вскоре буря завершилась, и к мерцанию звезд добавилось зарево огней флотилии, разом обрушившееся водопадом на головы больных. Тяжело дыша, Сюаньцинь заметил:

– Вот и исполнилось мое желание оказаться здесь.

Сюаньцинь, не успев стать ребенком, готовился к смерти и все равно рвался на пики бытия. И вдруг со свистящим щелчком, перепугав всех вокруг, на их компанию свалился очередной человек.

5. Жизнь человека – что постоялый двор

Упавший повалился на Ян Вэя. Это оказался ссыльный доктор Силинь. Врач, прижавшись к бедру Яна, соскользнул на пол. Никогда прежде между лечащим и лечимым не устанавливалось столь тесного контакта.

– Помоги! – крикнул доктор Силинь. Смоченные кровью и слюной звездочки полетели прямо в Ян Вэя.

Ян Вэй от объятий врача и воодушевился, и смутился:

– Что, что вам?

Доктор Силинь заныл по-хомячьи:

– Устал, притомился…

Тут только Ян Вэй понял, что врачеватель пытался самоустраниться.

– Не надо, не делайте этого… – проговорил он. Обезьяны, стихи, война и теперь еще самоубийство лекаря придавали больничным похождениям зловещую несуразность.

Доктор Силинь пронзительно взревел:

– Сверкают звезды этой ночью, и ублюдок тот, кто не сдохнет!

– Не говорите так, вы же – врач, – назидательно заметил Ян Вэй.

Падение Силиня всколыхнуло в нем надежды. Ян же и сам подумывал о том, как бы сдохнуть, да только все не умирал. Даже врачу было не по силам его расплющить.

Доктор Силинь прокричал:

– Умру, и можно будет вздохнуть полной грудью!

Ян Вэй подумал про себя, что смерть – скорбное дело. Чего же это врач так раздухарился по этому поводу?

Юндо и Сюаньцинь замерли. Наконец, Сюаньцинь молвил:

– Ну уж нет, мы только вышли на прогулку. Не к чему нас, больных, таким запугивать…

Ян Вэй попытался остановить доктору Силиню кровотечение. Больной и врач обменялись ролями, и теперь пациент спасал доктора. Такого даже Сымин не смог бы предвидеть. Ян повидал немало мертвечины и вот вдруг кинулся на выручку человеку, к тому же – врачу. Не одолела ли и лекаря воплощенная в теле чертовщина?

С перекрытым кровотечением к доктору Силиню вернулось врачебное высокомерие. Он протянул руки, собираясь отпихнуть Ян Вэя.

– А ты кто такой?

– Я – больной. Вы меня чуть не раздавили, – ответил Ян Вэй.

– Угу-у, – недоверчиво протянул врач. – А на борту еще есть больные? Вот и отлично. А то я было подумал, что нахожусь на корабле-призраке.

Юндо и Сюаньцинь нахмурили брови. Юндо вставил:

– А вы что, не заметили, как мы с кучей народа карабкаемся вверх? Что ж это вы решились возвращаться обратной дорогой? – Их раздражало, что такое происшествие не давало продолжить обследование мест не столь уж отдаленных или извлечь максимальное удовольствие от лечебного тура.

– Так вы правда больные? – поинтересовался Силинь. – Жизнь человека – что постоялый двор, а я – путник… Меня сюда привел хомяк… Мне в больницу путь заказан, я ничего толком объяснить не могу… У меня есть тайна, от которой стыдно на