Нечистые души - Хань Сун

бедолаг, открывая пространство под новорожденных. Смерть принципиальна, и, наверно, так и должно быть. Больница дает возможность продлить жизнь людям, которые должны сдохнуть. И это беспринципно. Вот главное отличие смерти от людей. Люди любят плевать на принципы. И потому люди должны умереть, а смерть обязана жить.

Ян Вэй возразил:

– Смерть милосердна? Не слыхивал такого. Сколько злодеяний свершалось, прикрываясь милосердием? Был такой человек в древности, звали его Цинь Шихуаном. Когда он пересекал реку Сяншуй, ему воспротивились ветер и волны. Спрашивает правитель: «Почему так?» А ему отвечают: «Потому что в чаще на берегу живут духи». Цинь Шихуан в порыве гнева приказал вырубить всю рощицу, чтобы феи с деревьями передохли. И когда беззащитные духи вышли на свет, их умертвили прямо на месте. Произошло это много тысяч лет назад, а я все еще терзаюсь той болью. Может, я переродился из одного из тех деревьев…

Сюаньцинь занервничал:

– Мы с тобой говорим о совершенно разных вещах. Ты вот упомянул некие «деревья». Что это такое? Никаких деревьев и травок на борту у нас нет! Я ни лесов, ни садов нигде не видывал. И еще: Цинь Шихуан – это кто? Тоже в первый раз слышу. Мы будто в разных мирах живем. И если ты действительно с той стороны явился, то выкладывай, что у вас там интересного можно повидать.

Ян Вэй продолжил:

– Да я изо всех сил пытаюсь припомнить, а все не припоминается. А так я бы принял смерть прямо сейчас. Хоть бы избавился от боли в этой жизни.

Зародилось сомнение, что Сюаньцинь что-то скрывал. Он же ранее упомянул Эпангун? Откуда ему самому было известно про дворец, построенный Цинь Шихуаном? Пожалуй, товарищ этот действительно ходил по одной дорожке с бесами. Ян снова ощутил боль и проглотил таблеточку.

Сюаньцинь постарался казаться спокойным.

– Наша с тобой боль – ерунда. Не только человечество, но и все в Космосе находится в постоянном движении, и оттого возникает боль. Космос – еще и жизнь. Активность бесконечного множества частиц сформировала субъективные переживания в Космосе. Надо привыкать к боли, а не пытаться избавиться от нее. А то ощутишь еще большую боль, как набухающие в море пузыри, которым конца не будет никогда. Раз уж твоего Цинь Шихуана не удалось обойти духам, то и от корабля нам никуда не деться и не спрыгнуть. А потому мы и забавляемся как можем, превозмогая страдание. Так вот.

Накатившая на Ян Вэя боль пришла непонятно откуда и неизвестно к чему. И ему казалось, что за ней будет еще одна волна муки, которая была истоком всех остальных страданий. Ян участвовал в прогулках, чтобы отыскать эту боль. Только увидев ее воочию, он смог бы раз и навсегда отделаться от нее. Сюаньцинь был ему не в помощь.

Ян Вэй крикнул в небо:

– Эй, эй, Космос, знаешь ли ты о боли этого корабля? – Он и сам не понимал, был ли это крик восхищенный или негодующий. К возгласу примешалась вопиющая жажда отмщения.

Сюаньцинь голосом, в котором звучало смирение в отношении неизбежного, заявил:

– Космос – тот же больной, он тоже ощущает глубокую, всепроникающую боль, боль, сопоставимую с той, которую Всевышний ощущал, когда терял сына. Но Космос, в отличие от нас, не будет орать от того, что ему приходится чуточку мучиться. Космос страдает молча. И ему прогуливаться некуда. Этот господин по жизни устал и горевал посильнее нашего. Правда, он в сравнении с нами и покрепче, и поупрямее будет.

Однако Ян Вэй все еще был в раже:

– Крепче и упрямее? Настанет день, и Космос не выдержит и устроит нам самый что ни на есть безответственный Большой взрыв. Бах! И подорвет себя. И тогда все кончится. И тогда боль уйдет.

Тут он вспомнил, что Космос можно назвать больницей в космическом масштабе. Только при бытии подобного охвата можно было фундаментально покончить с самим собой. При всех остальных опциях, похоже, следовало терпеть и сносить все как есть. Не каждый больной располагает способностями, условиями или удачей для того, чтобы самоустраниться. Не пытался ли Сымин с собой поквитаться за то, что он самого себя признал за Космос?

Рот у Сюаньциня открылся настежь, как пасть у кита. На лице у него проступила преувеличенно болезненная мина. Казалось, Сюаньцинь всем этим наслаждался, беспрерывно заглатывая летевшие в него морем стрел капли дождя. Полость его рта сияла ярким светом, будто там плодились вирусы. Ян Вэй подумал: «А не это ли братец-больной, который ведет упрямую, но тщетную борьбу с болезнью?» Да и походил Сюаньцинь по виду на обезьяну. И если уж Сюаньцинь намеревался стать Чудобольным, то как он собирался этого добиваться? И Ян не был уверен, как будут складываться начиная с этого дня его отношения с Сюаньцинем. И если тот сдохнет, то что будет с ним, бедным Яном? Ян почувствовал, что весь их диалог не имел никакого смысла, что они не откровенны, а наобум заговаривают друг другу губы и зубы под действием темной сверхъестественной силы бестолково упорядоченного времени и пространства. Но пожалел он о том, что вообще затеял этот разговор, когда тот уже закончился.

В то мгновение через шторм с фырканьем пробился метеорит, разбившийся о море, как камушек о сталь, подымая вокруг себя водные валы. Ян Вэй принюхался. Он не ощутил запаха антисептика. Ему хотелось спросить у павшей звезды: «Тебе больно?» Однако метеорит – бах! – и прыжком выскочил из Большого моря. То был вовсе не метеорит, а металлический объект в форме тарелочки. Что-то из потустороннего мира.

К ним с Сюаньцинем через дождь и туман пробились товарищи по болезни. У Лоуби все лицо было в воде. Не то капли дождя, не то слезы. Размахивая высоко над головой «Принципами», Лоуби, взвиваясь на инвалидной коляске, вопил во всю мочь:

– Товарищи-больные, вы что, в самом деле решили меня бросить?!

3. С сюзереном слагаем мы стихи на пару

После смерти Цзинпая Лоуби с Ян Вэем стали напарниками. Ян Вэй продолжал захаживать в теневую больницу и закупаться медикаментами и аппаратурой. Предназначение покупаемых им вещей Яну было неведомо, так что он все отдавал Лоуби под его ответственность. Работали они теперь и более сосредоточенно, и более внаглую. А все от того, что не знали, каким будет будущее, и то ли выжидали, то ли тревожились перед днем, когда электронное табло возвестило бы даты их кончины.

Сильно возросла опасность сетевого маркетинга. Как-то раз по дороге из теневой больницы