СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

весь овраг. Теперь в шесть глаз. Потом пусть распределятся по местам, чтобы обе тропы взять под контроль. Поясни им задачу. Они только смотрят и ждут. Появятся наши беглецы, пусть дадут им пройти спокойно мимо. А потом тыл заблокируют. И вот что… Нужен сигнал…

Капитан подумал немного, а потом вдруг резко издал короткий, низкий звук, до одури похожий на уханье филина. Прямо один в один.

— Вот такой пусть будет. Как только заметят движение — сразу предупреждают нас. Если Петька идет сам — один раз. Если с Вороновым — два раза. Все, пошел! Закончишь в овраге, бегом сюда.

— Понял, товарищ капитан.

Карась уже развернулся, чтобы выйти на улицу, но в последний момент вдруг крутанулся на месте, хитро прищурился и сунул руку в глубокий карман галифе.

— Я тут парням гостинец прихватил. Пожуют, чтобы веселее было.

Он вытащил четыре крупные, сваренные в мундире картофелины.

Котов удивленно крякнул.

— Когда успел? Мы же за столом сидели друг у друга на виду.

— Опыт, Андрей Петрович, — скромно потупился Мишка, расплываясь в довольной улыбке. — Руки-то помнят.

Капитан только головой покачал.

— Дуй давай, фокусник. Главное, чтобы твои руки в других местах такие фокусы не проворачивали.

Выпроводив старлея, Котов направился к дому — договариваться с хозяином о ночлеге в сенях.

Я тоже решил не тратить времени даром. Полез наверх. Подъем вышел тяжеленьким. Пантопон начинал неумолимо сдавать позиции. Пленка онемения лопнула, пропуская под повязку горячие иголки. Пока забрался, проклял все на свете.

Упал на пахнущее полынью сено, прикрыл глаза, пытаясь не сосредотачиваться на боли, которая снова растеклась от плеча по всему телу.

Сквозь ткань гимнастерки нащупал в кармане "«американскую дрянь». Искушение вхреначить сильное заморское лекарство было очень велико. Тут же одернул сам себя. Нельзя, Волков! Терпи пока что. Тимошин предупреждал про туман и заторможенность. А мне сейчас нужна ясность в башке.

Это Котов думает, что я буду спокойненько лежать на сеновале и страховать их. Хрен там. Сегодня у меня есть реальный шанс замочить шизика. Он просто так не сдастся, сто процентов. По-любому завяжется бой. Гасить Крестовского надо в суматохе и кутерьме. Потом, конечно, один черт стружку с меня снимут, но это потом. К тому же, не факт что я вообще станусь жив после того, как сдохнет Крестовский. Он мог говорить правду насчет этой чертовой квантовой запутанности.

Подполз к фронтону, прильнул к окошку. Обзор действительно шикарный. В принципе, могу «снять» шизика, как только он появится во дворе. Другой вопрос — это прямая дорога к трибуналу. Тут уж никак не отмажешься. Даже распоследний идиот догадается, что я убил Воронова целенаправленно. А Котов и Назаров точно на идиотов не похожи.

Нет… Надо навязать бой, но сразу. Когда Пророк окажется в тисках. Сзади — комендантские, впереди — мы. Если начнется кутерьма, там уже хоть какое-то оправдание будет. Стрелял, чтобы не дать уйти, например.

Потянулось ожидание. Небо окончательно закрыли черные тучи.

Издалека все чаще доносились раскатистые взрывы с передовой. Артиллерия продолжала монотонную работу. Иногда долбила так сильно, что я чувствовал, как вздрагивают перекрытия подо мной.

Боль в плече усиливалась. Левую руку словно постепенно заливали кипящим свинцом.

Где-то через полтора часа скрипнула дверь. Карась вернулся.

Старлей подошел к лестнице, задрал голову.

— Соколов. Ты там живой?

— Не дождешься, — отозвался я сверху. — Как обстановка?

— Порядок. Комендантских распределил по оврагу. Андрей Петрович в сенях обосновался, — Карасев хохтнул и добавил, — Свалил все на тебя. Сказал, ты так храпишь, спасу нет. А ему бы не мешало выспаться. Погода портится. Вот, что хреново. Того и гляди ливень хлынет. Ладно. Ты там не спи, лейтенант.

Мишка отошел вглубь сарая. Уселся за гору хозяйственного хлама. Теперь нам оставалось только ждать. И надеяться, что мы не просчитались.

Где-то через полчаса к звукам передовой добавились далекие раскаты грома. А потом влил дождь. Да так, что мама не горюй.

Я смотрел в окошко и пытался в этой дождевой вакханалии не упустить из виду ни одной детали. Реагировал на каждую тень, на каждое движение. Это мы рассчитываем, что Петька и шизик явятся по одной из двух троп, а в реальности они могут вообще обойти с другой стороны. Глаза слезились от напряжения, плечо горело. Зашибись состояние.

Внезапно из темноты, со стороны оврага, раздалось глухое, короткое «уху-ху». Из-за ливня, который создавал равномерный, ритмичный гул, сигнал комендантских едва не потонул в шуме воды. Я замер, весь превратившись в слух. Ждал второго «уханья». Черта-с-два.

Один раз. Значит, Воронов остался в лесу. Осторожничает, тварь. Послал парня вперед, сам отсиживается в безопасности.

— Твою ж мать, — с чувством высказался себе под нос.

Внутри начала закипать холодная злость. Ну почему все через одно место? Из самых поганых вариантов у нас непременно выпадает особенно хреновый.

Придется брать сначала Петьку. Причем, максимально тихо, чтобы шизик не спалил ни единого звука. Если комендантские его не срисовали значит он, скорее всего, остался в лесу. Шум дождя прикроет возню, расстояние немаленькое. Но выстрелы или крики точно будут слышны.

Внизу едва слышно скрипнуло дерево. Послышалась тихая возня и короткое, выразительное: " Сука!" Карась, как и я, понял, что нам не подфартило.

Я припал к окошку, буквально впечатался в него лицом. Ждал. Наконец, со стороны оврага вынырнула тень. Петька. Точно он.

«Дурачок» двигался осторожно, рывками. Пробежит пару метров — присядет. Выждет минуту, потом снова мчится вперед. Гнида старался соблюдать все каноны конспирации, которым его, видимо, наспех обучили.

Добрался до погреба, замер. Затем воровато оглянулся по сторонам, прислушиваясь. Убедился, что все чисто, скользнул к крышке, медленно, очень осторожно, открыл засов, поднял деревянное полотно.

— Соколов, — послышался снизу тихий шепот Мишки, — Он в погребе. Там и возьмем. Ты оставайся на месте.

Еле слышно скрипнула дверь, практически беззвучно. Карась просочился на улицу.

— Оставайся… Ага… Непременно, — буркнул я себе под нос, и тут же начал спускаться вниз.

Как только ноги коснулись пола, сразу подошел к двери, осторожно выглянул на улицу.

Дождь лупил как психованный. Конкретно сейчас это, пожалуй, было на руку. Силуэт Карася, который двигался короткими перебежками, пригнувшись, размывало в смутную, непонятную тень. Звуки его шагов скрадывал шум льющейся с неба воды.

Мишка остановился недалеко от погреба. Крышка была поднята вверх, практически перпендикулярно земле. Даже чуть с уклоном назад. Ее старлей и решил использовать как укрытие. Сел, гусиным шагом переместился еще ближе, приготовился.

Я выскользнул из сарая, замер, прижимаясь к стене. Внезапно прямо за моей спиной послышался тихий всплеск, будто