СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

шагом шизик все сильнее наваливался на мое здоровое плечо и хрипло дышал прямо в ухо. Даже маньяки и фанатики имеют свой предел. Его простреленная нога откровенно сдавала. Крестовский волочил ее, прихрамывая, и при каждом шаге всё сильнее дергал меня вниз. Такими темпами мы скоро просто оба свалимся. Воронов отрубится из-за раны, а я — буду сидеть идиотом-идиотом и пускать слюни, пока не отпустит.

Покосился на шизика. Вернее на автомат, который болтался у него на груди. Мозг сквозь вату тихонько попытался сообщить мне, что это проблема. Американская дрянь в моем организме уверенно отозвалась — да ну на хрен! Что мы, какого-то сраного капитана НКГБ не завалим? Давай, Волков, не дрейфь. У нас и капитан-то не настоящий.

Я упорно пытался балансировать между адекватным восприятием реальности и нездоровым пофигизмом, который граничил с безумием. Первый удар. Выверенный, четкий. Вот, что мне нужно. Заберу у Воронова преимущество в виде оружия, дальше будет проще.

Три, два, один…

Дождался, пока ублюдок перенесет вес на раненную ногу. Резко ушел вниз и в сторону, сбросил его конечность со своего плеча, лишая опоры. Правая рука мертвой хваткой вцепилась в ремень ППШ на груди врага. Короткая подсечка под опорную ногу, и тут же — мощный, скручивающий рывок на себя.

Крестовский глухо крякнул. Потерял равновесие, рухнул в грязное месиво. Деревяшка отлетела в кусты. Чтобы избежать удара башкой о торчавшие из земли корни, на которые я вообще-то рассчитывал, шизик вывернулся ужом и попытался перекатиться на бок. Хотел перехватить автомат.

Хрен там плавал.

Не давая ему опомниться, рванул ремень на излом. Использовал вес тела самого Воронова. Стальной карабин жалобно звякнул, кожаный хлястик антабки не выдержал нагрузки и лопнул с сухим треском. Оружие высвободилось. Одним движением отшвырнул тяжелую железяку далеко в темноту. Ствол с глухим стуком ухнул в заросли.

— Сука! — выплюнул Воронов вместе с грязной жижей, которую ухитрился хлебнуть своим поганым ртом.

Его левая рука мгновенно метнулась к карману за пистолетом.

Я рухнул сверху, впечатывая соперника в грязь собственным весом. С размаху всадил правый кулак ему в скулу. Костяшки даже не почувствовали удара. Башка Крестовского мотнулась, затылок смачно приложился о землю, но вырубить ублюдка с одного захода не вышло. Правда, про пистолет он как-то резко забыл.

Воронов глухо зарычал, выгнулся дугой и, пользуясь тем, что мой левый бок полностью открыт, наотмашь саданул локтем — точно по свежим швам простреленного плеча.

В обычном состоянии от такого прилета я бы просто охренел. Но буржуйская дрянь работала исправно. Легкий отголосок боли попытался пробиться сквозь искусственную вату где-то на задворках сознания, и тут же захлебнулся. Дискомфорта — ноль. Тело словно онемело. Даже не поморщился.

Продолжил давить коленом на грудину Воронова, буквально вхреначивая его в грязь, попутно вывернул ему левую руку. Чтобы не баловался с оружием.

Воронов на секунду завис. В его глазах мелькнул откровенный страх. Он-то бил наверняка.

— Какого хера⁈ — просипел гнида, отчаянно пытаясь спихнуть меня в сторону. — С каких пор ты стал терминатором, Волков⁈

Вступать в дискуссии и тратить силы на светские беседы я не стал. Сильнее крутанул его запястье. По-моему, что-то хрустнуло. Пророк забился подо мной, как крыса в капкане. Жилистый, сука, крепкий. Отчаяние придавало ему сил.

Свободной правой рукой ублюдок вцепился мне в горло. Большой палец вдавились в кадык. Кислород моментально перекрыло. Перед глазами заплясали черные точки.

И вот тут бахнули те самые «качели», про которые толковал военврач Тимошин.

Бешеный стресс и удушье швырнули в кровь нехилую дозу адреналина. Гормон ярости смешался с американским препаратом, выдав просто термоядерный эффект. Накрыло моментально. Мутная пелена перед глазами с треском лопнула. Туннельное зрение резко исчезло, картинка приобрела пугающую четкость. Каждая капля ливня, летящая в перекошенную рожу Воронова, виделась мне теперь предельно четко. Будто я долбаный супермен. Слух включился на максималку. Противный скрип мокрой кожи, хлюпанье жижи под нашими телами, сиплый свист из горла врага — я слышал вообще все.

Мышцы налились какой-то неестественной дурью. В башке осталась только звенящая ледяная пустота. И одна задача. Кончить урода.

Жестко дернул подбородком вниз, прижимая его запястье к своей ключице, фиксируя руку. Свободной правой перехватил кисть шизика. Вывернул наружу, на излом. Сустав тошнотворно хрустнул. Крестовский зорал, выгибаясь дугой. Его пальцы разжались. Похоже, вторая рука тоже сломана. Хрена себе, я реально терминатор.

Не долго думая, навалился сверху, пережал горло шизика предплечьем. Давил прямо на кадык.

Пророк забился в истерике. Он сучил ногами, что-то пытался сделать руками. Но и правую, и левую я вывел из строя. Все его потуги не имели результата.

Физиономия Воронова стремительно наливалась синевой. Рот широко раскрылся, пытаясь вдохнуть хотя бы крохотную порцию воздуха. Глаза буквально вылезли из орбит, капилляры на белках полопались.

Шизик понял, игра окончена. Никаких переигровок не будет. Он реально испугался. Но сделать уже ничего не мог.

Тело Воронова мелко задрожало, вытянулось струной и резко обмякло. Руки безвольно упали в жижу. Взгляд остекленел. Последняя судорога прошла по ногам, и он затих.

Готов. Гениальный демиург из будущего бесславно откинулся.

Скатился в лужу рядом с дохлым Крестовским. И только после этого вдруг понял, что я идиот. У меня есть ТТ. На хрена я его убивал голыми руками? Можно было пустить пулю в башку да и все.

Видимо, меня так торкнуло с этих «качелей», что я действовал как первобытный, одичавший псих. Слава богу, хоть в глотку ему зубами не вцепился. Вполне мог.

Посмотрел на свои руки. Их мелко трясло от перенапряжения. Пальцы скрючились и не хотели разгибаться. Разум подстегнутый адреналином, начал диктовать четкий алгоритм. Нужен контрольный. Обязательно. Вдруг какая-нибудь клиническая смерть или очередной фокус-покус? Дырка между глаз закроет все вопросы раз и навсегда.

Потянулся к кобуре. Пальцы нащупали рукоять ТТ. Вытащил пистолет.

И тут маятник с размаху качнулся в обратную сторону.

Адреналин резко выгорел дотла. Ударил жесткий откат. Американский препарат, потеряв природный противовес, долбанул по нервной системе.

Мир дернулся. Пространство мгновенно свернулось в темную трубу. Земля поехала в сторону. Тошнота, до этого терпеливо выжидавшая своего часа, подкатила к горлу противным комком.

Пистолет выскользнул из онемевших пальцев, прямо в грязь. Я даже не смог удержать его. Тело окончательно отказалось работать. Левой половины туловища вообще не существовало, а правая превратилась в свинцовый монолит. Я понял, что заваливаюсь на бок, прямо на дохлого шизика.

Дышать стало тяжело, будто на грудь положили мешок с цементом. Дождь больше не бодрил — он прибивал к земле, каждая