СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

Я молча слушал Карасева. Никак его высказывания не комментировал. Решил, не рассказывать правду. Имею в виду, про «зверюгу».

Если бы не препарат Тимошина, хрен бы там что вышло. Да и Воронов мог никуда из схрона не уйти. Пришла бы группа, повязали бы гниду, как положено. И все. Тихо-мирно, без суеты. Так что мой героизм — хрень собачья. По сути я своими действиями Котову и Карасю только помешал. Да, из благих намерений, чтобы сохранить будущее, но, если мои товарищи узнают правду, думаю, Мишкин восторг сильно поубавится.

Про буржуйское лекарство им тоже лучше не знать. Так понимаю, Тимошин никому ничего не рассказал. Он же не дурак подставляться.

Котов подошел, оттеснил старлея. Сел на табурет. Взгляд у Андрея Петровича был тяжелый, непонятный. Вроде бы не злится, но и радости особой не демонстрирует, в отличие от Мишки.

— Живой… — Многозначительно произнес капитан. — А теперь давай, лейтенант, докладывай. Какого лешего ты бросил пост⁈ Зачем пошел в лес? Был четкий приказ: сидеть в доме Шаровых. Стеречь Петьку! — Капитан подался вперед, — Вместо этого находим тебя в чаще, в полумертвом состоянии, в обнимку с Пророком. Как ты там оказался?

Отвечать следовало уверенно. Любая заминка сейчас будет выглядеть подозрительно.

— Действовал по оперативной обстановке, Андрей Петрович, — ровным тоном произнес я, — Фальшивого дурачка связал намертво, Фадея предупредил, оставил стеречь внука. Просто… Вы только не смейтесь… Чуйка у меня сработала. В голове словно короткое замыкание произошло. Подумал, а что, если Петька все же соврал? Вдруг там, в схроне — засада. Устроился Воронов под кустом и ждет, пока группа появится, чтобы положить всех разом. Вы ведь сами знаете, Пророк хитрая тварь. Расспросил Шарова насчет короткой дороги. Думал, обойду со стороны да залягу рядышком. Только к схрону подошел, смотрю, Воронов на улицу выбрался, с автоматом. Полез в чашу. Ну я за ним. Мне повезло, что сволочь эта хромала и шла еле-еле. Минут пять-десять крался следом, пытался понять, что он задумал. А потом понял — гнида просто собрался сбежать. Видать, тоже что-то почуял. Ну тогда и кинулся на него. Выбора не было.

Капитан помолчал немного, переваривая мой рассказ.

— Чуйка, значит… — Андрей Петрович покачал головой. — Рисковый ты парень, Соколов. Отчаянный. Если бы мы с Карасем и комендантскими не подоспели, сдох бы на пару с Вороновым. Ладно, черт с ним. Победителей не судят. Благодаря тебе мы самого Пророка взяли. Докторам пришлось, конечно, попотеть. Думал, не довезем вас обоих.

— Как вы нас вообще вытащили? — спросил я товарищей.

Мишка глянул на капитана, молча спрашивая разрешения. Тот кивнул в ответ. Мол, давай, жги, Карась. Рассказывай.

— Это отдельная история, Соколов. — Старлей принялся вдохновенно посвящать меня в детали, — Представь, ты валяешься без признаков жизни. Тут же — Пророк. Синий, как самый настоящий жмурик. А до машины Сидорчука по грязи топать прилично. И с хутора необходимо Петьку забрать. Пришлось импровизировать. Наломали жердей, плащ-палатки натянули — соорудили волокуши. Комендантские тащили Воронова, а мы с командиром — тебя. Грязища по колено, скользко, мат стоит на весь лес. Добрались до хутора, Петьку прихватили и поперли к машине. Все это бегом. Капитан кричит. Комендантские сквозь лес ломятся. Петька-гнида воет. Ноги-то мы ему освободили. Еще его не хватало на себе нести. Конец веревки, которой руки спеленали, я к себе прицепил. В общем, Петька у нас, как блудливая корова, на привязи бежал. До Сидорчука добрались и рванули к Свободе. Ох, я тебе скажу, Ильич и гнал. Я думал, всякое уже видел в его исполнении. Ни черта подобного. Чуть не взлетели, такая скорость была. Напрямки, по бездорожью, по полям…

Карасев замолчал, переводя дыхание.

Я посмотрел на капитана, на Мишку. Очевидно, настал момент, когда мне по-любому что-то нужно сказать.

— Спасибо, — слова благодарности прозвучали абсолютно искренне. — Спасибо, что не бросили, что до последнего верили в мое спасение, не дали сдохнуть. И за то, что Пророка до военврачей довезли, тоже спасибо.

Последняя фраза была, конечно, насквозь фальшивой. За шизика я точно благодарности не испытывал. Внутри полыхала глухая злость на Тимошина и его реанимационные таланты, на Котова, который решил вытащить гниду, на всю ситуацию в целом.

— Если бы он там околел, нас бы всех… — ответил Карась.

— Не всех. Меня, — поправил я Мишку.

— Да с хрена ли? — раздраженно отозвался старлей. — Или ты думаешь, мы бы все на тебя свалили? Уж поверь, отвечать всегда будем вместе.

— Это точно, — хмыкнул Котов, — Ладно. Выкрутились и слава богу. Зато теперь все Управление на ушах стоит. Праздник. Оркестра только не хватает. Взять живьем резидента такого уровня — это фурор. Бомба! Комиссия наша столичная утерлась и притихла. Вчера, правда, Шульгин что-то пытался вякать про самоуправство. Мол, диверсанта покалечили. Но генерал Вадис его быстро заткнул. Поинтересовался, неужто товарищу старшему следователю милее диверсант без увечий?

Андрей Петрович наклонился ближе, подмигнул мне

— Товарищ Назаров от радости второй день по Управлению гоголем ходит. Мало того Воронова взяли, так еще привезли того, кто Курское подполье немцам сдал. Вадис лично звонил в Москву. Самому Абакумову отчитался. Так что, Алексей, твое прямое руководство уже в курсе. Оценили работу своего «агента», — капитан подчеркнул интонацией последние слова. Это был жирный намек на мою легенду, — В общем, Сергей Ильич уже готовит наградные листы.

Я посмотрел Котову прямо в глаза. Серьезно так посмотрел, со значением.

— Не хочется портить счастливый момент, товарищ капитан, но, думаю, радоваться рано. Завтра — двадцатое июня. Пророк лежит в госпитале, однако… Могу вам точно сказать, что в Управлении остался его человек. В этой кутерьме не успел вам доложить… Когда мы с Карасевым поехали искать следы на лесосеке, а попали на смолокуренный хутор, сначала заходил на перевязку к Тимошину и заглянул к Савельеву. Воронов был не один. Так что на медали надеется пока рано.

Глава 18

В комнате повисла тишина. Котов и старлей смотрели на меня с такими выражениями на лицах, будто я — тот самый мудак, который испортил детский праздник. Стало даже как-то некомфортно.

Мишка смачно выругался, в сердцах ударил ладонью по металлической спинке кровати. Капитан — наоборот, даже не шелохнулся. Только взгляд его потемнел и стал настороженным.

— Так и знал, что от тебя ничего хорошего не дождешься, — процедил Андрей Петрович, затем скомандовал, — Обоснуй. Сказал «А», давай теперь по всему алфавиту пройдемся.

Скрывать информацию дальше не имело