СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

Назаров несколько секунд молчал. Потом хмуро глянул на Котова. Капитан коротко кивнул. Мол, так и есть.

— Ладно, — буркнул майор. — С этим разберемся. Сначала — Ржавец.

Сергей Ильич похлопал Котова по плечу.

— Андрей Петрович, надеюсь, на этот раз все пройдет без сучка, без задоринки. Связь держите через комендатуру Понырей.

— Все сделаем, товарищ майор, — твердо ответил капитан, поправляя портупею. Затем посмотрел на здание бывшей школы, кивнул, — А вот и наше подкрепление.

Я обернулся.

На крыльце появились двое комендантских. Оба рослые, плечистые, в выцветших гимнастерках. Автоматы висели на груди на коротких ремнях, у каждого — по квадратному брезентовому подсумку под запасной диск. Лица каменные, обветренные, взгляды — спокойные. Сразу видно, опытные. Лишних вопросов командиру такие задавать точно не станут.

Парни подошли к машине, синхронно козырнули Назарову, потом без лишних слов перемахнули через задний борт.

— Ну, с богом, орлы, — тихо сказал Сергей Ильич, снова хлопнул Котова по плечу и отступил на шаг. — Возвращайтесь живыми.

Капитан молча приложил руку к козырьку фуражки, развернулся к «полуторке».

— Карасев, Соколов — по местам. Сидорчук, закрывай капот и за руль.

Я подошел к борту. Карась уже сидел внутри. Он молча протянул мне руку, помог забраться в кузов.

— Падай сюда, к самой кабине, — хмуро буркнул старлей, указывая на свернутый плотным валиком тяжелый брезент. — Привались спиной, трясти будет меньше.

Я спорить не стал. Уселся, вытянул ноги. Костыль положил рядом.

Пантопон продолжал исправно замораживать плечо, мозг работал четко.

Сидорчук с грохотом закрыл капот, прыгнул в кабину. Котов устроился рядом с ним.

Мы выкатились со двора Управления.

Глава 14

Сидорчук вел «полуторку» так, словно за нами гналась целая танковая дивизия. Видимо, Котов приказал старшему сержанту поторапливаться. Грузовик подпрыгивал на ухабах разбитого тракта, проваливался в заполненные жидкой грязью колеи, но меня это совсем не волновало. Пантопон работал на совесть. Левое плечо превратилось в абсолютно онемевший, замороженный кусок мяса. Боль пропала. Чувствовалось только тупое, вполне терпимое давление под повязкой. Голова тоже была на удивление ясной.

Карась сидел слева, обняв руками автомат. Мишка смотрел на проносящиеся мимо деревья, изредка бросал на меня быстрые взгляды, но упорно продолжал молчать. Обида из него еще не выветрилась. Комендантские устроились у заднего борта. Они тихонько переговаривались о чем-то своем, житейском. Для них это был просто очередной выезд.

Еще около получаса тряски и Сидорчук свернул с главного тракта на неприметную проселочную дорогу. Лес обступил машину с обеих сторон плотной, мрачной стеной. Мы проехали вперед не меньше пяти километров, и только после этого грузовик затормозил в густом ельнике.

— Прибыли, — Сообщил Котов в окошко, — Дальше идем пешком. По моим подсчетам они еще не успели сюда добраться, но рисковать и подъезжать к самому хутору не будем. Немного осталось.

Последняя фраза капитана скорее всего предназначалась конкретно мне. Мол, выдержишь лейтенант, дойдешь.

Мы дружно выбрались из кузова. Карась подставил плечо, помог спуститься, но сделал это молча, с каменным лицом. Я кивнул ему в знак благодарности, хотя в принципе мог бы обойтись своими силами. Интересно, как долго он еще будет злиться? Молчаливый Карасев — явление непривычное и где-то даже пугающее. Будто пазл сломали, перетасовали его части, а потом неправильно собрали.

Шли по лесу гуськом. Впереди — Котов, потом — мы со старлеем, замыкали — комендантские. Сидорчук, соответственно приказу Андрея Петровича, остался возле машины. И это было верное решение.

Во-первых, находимся всего в нескольких километрах от передовой. Прифронтовая полоса — особая зона. Мало того, бои идут рядом, так еще шастают все, кто не попадя — дезертиры, мародеры и, что опаснее всего, немецкие разведгруппы. Бросить «полуторку» посреди леса без присмотра — верный способ лишиться колес. Машину либо угонят, либо снимут с нее карбюратор.

Во-вторых — каждый делает свою работу. Сидорчук — штатный водитель, старший сержант. Его боевая ценность в лесной засаде ниже, чем у комендантских бойцов или оперативников. А вот умение в темноте по раскисшей колее выжать из полуторки невозможное — неоценима. Если ранят кого-то из нас — плохо. Если Сидорчука — вообще дерьмо полное.

Периодически откуда-то издалека, со стороны передовой, раздавались глухие взрывы. Это, сменяя друг друга, ухали батареи. Наши долбили немецких артиллеристов, немцы огрызались в ответ. Сырой воздух над верхушками елей едва заметно дрожал от далеких перекатов. Обмен «любезностями» шел по несколько минут, потом снова наступала тишина.

Хутор Ржавец появился внезапно, сразу за пологим холмом. Вид его впечатлял, и вовсе не в положительном смысле. До войны тут дворов тридцать было, не меньше. Теперь осталась едва ли половина. Большинство хат стояли с проваленными крышами и черными глазницами окон — следы боев с немцами. Вокруг царило звенящее, тяжелое запустение. Только над несколькими уцелевшими трубами лениво поднимался серый дым. Думаю, народу тут совсем мало осталось. Живут от силы семей пять. Может, чуть больше.

Интересно, почему они не ушли? Немцы топтали эту землю полтора года, фронт сейчас под самым боком, артиллерия гремит регулярно, а местные один черт сидят в своих полуразрушенных домах. Хотя, справедливости ради отмечу, некоторые хаты выглядели вполне себе целыми, почти нетронутыми.

За пару сотен метров до первых построек, Котов поднял кулак, приказывая остановиться. Обернулся к комендантским, тихо скомандовал:

— Такой оравой привлечем лишнее внимание. Рассредоточьтесь вон в тех зарослях. Внимательно смотрите по сторонам. Мы втроем пойдем. Как определимся с дальнейшими действиями, Карасева пришлю, он сообщит, какой план.

Бойцы синхронно, без лишних слов кивнули и бесшумно растворились в густом кустарнике у дороги. Котов поправил фуражку, Карась поудобнее перехватил ППШ, и мы двинулись вперед

Не успели войти в хутор, как сразу встретили местных. Вернее местного. Одного.

Возле уцелевшего дома возился мужик лет пятидесяти, худой, в залатанных портах. Ставил упавший забор. Он нас тоже заметил. Замер, изучая пристальным взглядом. Соображал: кого принесло на хутор? Вдруг дезертиры. От этих ничего хорошего ждать не приходится.

Потом, видимо, решил, что беглые красноармейцы настолько нагло себя не вели бы, и нахмурился еще больше. Второй вариант, который пришел ему в голову — диверсанты. Эту версию он тоже отмел почти сразу, особенно, когда чуть внимательнее рассмотрел Карася. Такого шпионом точно не отправили бы.

— А я тебе всегда говорил, — тихо хмыкнул Котов — Рожа у тебя протокольная и никуда это не спрячешь. Гляди, как обычные советские граждане реагируют. Поначалу явно хотел за вилами