СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

заставами и постами ВНОС — гарантированное самоубийство, — подтвердил капитан. — Им придется искать лежку и пережидать светлое время суток. Соответственно, оставшиеся километры они начнут покрывать только с наступлением следующей темноты. Значит, доберутся до хутора не раньше грядущей ночи.

Андрей Петрович хлопнул в ладоши, потер их друг о друга.

— У нас есть время подготовиться и устроить сволочам теплую встречу. По всем просчетам, больше Воронову идти некуда. Лесосека для него закрыта. Он это понимает. А с такой раной нужно отлежаться, подлататься. Без помощи не выжить.

— Товарищ капитан… — Я поднялся с топчана, сделал шаг в сторону командира, — Разрешите доложить еще об одном факте?

Рука Котова с зажатой в пальцах папиросой зависла в воздухе. Он нахмурился, посмотрел на меня настороженно. Медленно поднялся на ноги.

— Не нравится мне твой тон, лейтенант. Прямо шкурой чувствую, сейчас скажешь какую-то гадость. Докладывай.

— Мне тоже не нравится, — тихо буркнул Мишка.

В голосе Карася звучала откровенная обида. Он понял, я собираюсь сказать о том, чего он не знает. И старлея это явно задело.

— Когда мы с Вороновым схлестнулись в лесу, он был уверен, что вывел меня из строя полностью. Поэтому, перед тем, как уйти, сказал кое-что важное.

— Чем именно? — Котов выглядел уже не просто напряженным, а откровенно встревоженным.

— Буквально следующее: "Ждите подарочек на разъезде 274, возле Понырей через три дня.

В блиндаже стало тихо. Только потрескивали угли в печке и за моей спиной недовольно сопел Карась.

Котов наклонился, затушил папиросу о каблук сапога.

— Через три дня… — Произнес он задумчиво, — Сегодня семнадцатое июня. Значит, двадцатого. Разъезд.

Андрей Петрович нахмурился.

— Какого лешего ты ночью молчал, Соколов⁈

— Не молчал. Во дворе Управления хотел сказать, а вы меня в приказном порядке отправили в госпиталь, — ровно ответил я. — Сначала вообще думал, это какой-то бред сумасшедшего. Издевка, попытка сбить с толку. А сегодня утром проснулся, сложил два и два. Он же фанатик. Настоящий псих. Идеолог, упивающийся собственной исключительностью. Ему зрители нужны для «подарочка». Пророк сознательно дал наводку, чтобы показать свое превосходство. Мол, попробуйте меня остановить, товарищи контрразведчики. Он получает удовольствие не от результата, а от самого процесса, от игры.

Котов подумал немного, кивнул, а затем принялся вышагивать по блиндажу туда-сюда. Параллельно размышлял вслух.

— Да, тут ты прав. С головой у капитана Воронова явные проблемы. Возомнил себя черт знает кем. Значит, разъезд… Что это? Самоуверенность… Или засада… Специально стягивает наши силы в конкретный квадрат, чтобы ударить в другом месте. Возможно, готовит ловушку для самой опергруппы. Разъезд — это тебе на два метра. Так… ладно…

Капитан остановился, посмотрел на нас с Карасевым.

— В любом случае, закрывать глаза на данную информацию мы не можем. Если там рванет эшелон с боеприпасами… Черт… Сам себе не прощу. Но действовать будем последовательно. Сначала едем в Ржавец. Когда возьмем Пророка, все разрешится само собой. Товарищу майору доложу… — Котов поднял руку, посмотрел на часы, — Прямо сейчас и доложу. Хватит уже в бирюльки играть. Как что-нибудь умолчим, вечно ерунда происходит. А вы, орлы, готовьтесь. Конечно тебя, Соколов, по-хорошему оставить бы в Свободе…

Я от возмущения чуть не подавился воздухом.

— Андрей Петрович, при всем уважении, даже не надейтесь, что останусь в стороне. Вам же известна мою ситуация! И мое настоящее задание. Вы сказали — здесь я ваш оперативник, обычный лейтенант. Не вопрос. Но не в том, что касается Пророка.

Котов помолчал немного. Смотрел на меня строгим, серьезным взглядом. А потом ответил.

— Известна ситуация. Верно говоришь, лейтенант. Поэтому ты сейчас находишься здесь, в блиндаже, а не в госпитале, привязанный к кровати. Я понимаю, что такое поставленные задачи. Тем более понимаю, насколько они важны для… — Андрей Петрович помялся, подбирая подходящие слова, — Важны для твоего отдела. Хорошо, дуй к докторам, пусть поставят укол. Что они там колют? Ты должен хотя бы сутки чувствовать себя терпимо. Нам предстоит очередная стычка с врагом. События могут повернуться как угодно. Я пока отчитаюсь товарищу Назарову. Через час выдвигаемся: я, Карасев, Соколов и Сидорчук. Дополнительно возьмем пару проверенных бойцов из комендантского взвода. К смолокуренному хутору отряд уже отправился, там тоже прочешут лес. Все. Готовьтесь.

Котов развернулся и вышел из блиндажа. Едва шаги капитана стихли, Карасев медленно поднялся с топчана. Взгляд у старлея был такой, будто я только что продал Родину и он лично это видел.

— Значит, подарочек на разъезде двести семьдесят четыре? — процедил он, мрачно изучая меня исподлобья. — И ты молчал. Ни слова не сказал. А я думал, лейтенант, мы с тобой вроде как начали доверять друг другу. Думал, сработались.

— Остынь, Миша. Ты знаешь специфику моей службы. Только что об этом говорили. Прежде, чем направо-налево кричать о словах больного на голову диверсанта, я должен был эту информацию переварить, проанализировать. Котов верно сказал. Это может быть засада, подстава, отвлекающий маневр. Да что угодно.

Карась нервно дернул щекой.

— Специфика… Красиво звучит, лейтенант. Только пули мы на этом разъезде будем ловить одинаковые. И гнить в одной земле, если что пойдет не так. А ты из меня дурака делаешь. Снова.

Оправдываться дальше не было смысла. Карась сейчас не готов слушать эти оправдания. Он обижен и злится. Кстати, имеет полное право. Но я не могу объяснить ему свои истинные мотивы. Это — верный путь в дурдом.

Подошел к топчану, вытащил из-под шинели чертежи, сунул их за пазуху. Снова обернулся к старлею

— Эмоции сейчас — непозволительная роскошь, Миша. И да, мы с тобой на самом деле сработались. С доверием тоже все нормально. Дай мне разобраться с Пророком. После этого, слово даю, никогда ничего от тебя таить не стану. Мы же не просто напарники, старший лейтенант. Мы друзья, если ты еще не понял.

Глава 13

Я не стал дожидаться, пока Мишка переварит мои слова или выдаст очередную порцию претензий. Просто развернулся, подхватил костыль, который скромно стоял в углу, и двинулся к выходу из блиндажа. Совсем нет времени на эти разборки.

На улице было еще свежо, но утренний туман постепенно рассеивался. Судя по серым облакам, лениво скользившим по небу, сегодня опять влупит дождь.

Поселок Свобода жил своей обычной прифронтовой суетой. Мимо прогрохотал бронеавтомобиль, обдав меня облаком вонючего выхлопа. Отряд бойцов с лопатами прошел в сторону окраины — копать очередные капониры. До моей персоны дела никому не было. Обычный лейтенант, раненый, ковыляет куда-то по своим надобностям. Здесь таких — через одного.

Чувствовал я себя значительно лучше, чем вчера,