СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

но не так хорошо, как хотелось бы. Каждый шаг все равно отдавался глухими ударами в ключице. Ничего, ничего… Прорвемся. Конкретно сейчас главное — дойти до чертовой башни и спрятать чертовы схемы так, чтобы ни одна живая душа не нашла. Кроме меня, конечно.

На всякий случай периодически оборачивался, проверял, не увязался ли Карась следом. С Мишки станется. Даже пару раз нырял в просветы между заборами и выдерживал паузу. Слежки не было. Похоже, старлей все-таки внял моим словам о секретности.

Минут через пятнадцать добрался до нужного пустыря. Башня высилась среди густого бурьяна огромным обрубком. Красный кирпич местами совсем почернел от гари, верхняя часть полностью обвалилась после прямого попадания снаряда. На фоне низко ползущих туч и утренней хмари смотрелось это все зловеще. Вряд ли кому-нибудь придет в голову безумная мысль лазить по руинам водонапорной башни. Так-то при одном только взгляде на нее, хочется пройти мимо. Слишком мрачно выглядит.

Подошел к тыльной стороне, разыскал нужную трещину. Осторожно, стараясь не нагружать плечо, вытащил камень. Из темной ниши достал маленький матерчатый сверток. Моя первая заначка — ампула из-под инсулина с датой «2025» и QR-кодом.

Покрутил пузырек в руке, заглянул внутрь ниши, нахмурился. Нет, хрень полная. Тайник маловат, да и ненадежен. Камень ходит слишком легко, сама трещина неглубокая. Если по какой-либо причине займутся фундаментом, могут обратить внимание. Оставлять здесь еще и чертежи «Колокола» — неоправданный риск. Нужно место посерьезнее.

Постоял, подумал. В Свободе больше нет мест, куда можно спрятать предметы из будущего. По крайней мере рядом с Управлением. А мне надо, чтобы заначка была в близком доступе. Придется работать с тем, что есть.

Двинулся вокруг башни. Раздвигал ногой бурьян, искал более подходящий тайник. С восточной стороны, прямо у основания, стена рухнула внутрь, образовав мощный завал из битого кирпича. Сам черт ногу сломит. Настоящий хаос.

Среди этого строительного мусора отыскал узкую, неприметную щель. Она уходила под уклоном вниз, прямо под массивное основание башни.

Наклонился, почти минуту пялился туда, как дурак. Отличный вариант. Это не просто дыра в земле, а зазор между тяжелыми бетонными блоками фундамента, что-то вроде старого дренажного канала. Настоящая каменная подушка под землей.

Осторожно просунул в щель здоровую руку — внутри сухо, стенки из векового, крепкого бетона. Никакой сырой грязи. Сверху можно спокойно присыпать остатками кирпича. Случайно туда точно никто не заглянет.

Достал чертежи, аккуратно завернул их вместе с ампулой в кусок плотной ветоши. Для надежности обмотал все это дело обрывком веревки, которая валялась тут же в траве. Получился тугой сверток. Опустился на колени, протолкнул его концом костыля глубоко в щель, продвинул до самого упора. Затем забил тайник обломками кирпичей и присыпал сверху мусором.

Теперь порядок. Хрен кто найдет. Если шизик не соврал и я сдохну вместе с ним, этот клад просто навсегда останется под фундаментом башни. А если выживу — вытащить обратно проблем не составит.

Поднялся, подобрал деревяшку и побрел в госпиталь. Силы таяли, плечо начинало выедать изнутри тупой, изнуряющей болью. На одном честном слове долго не продержусь.

На этот раз встречи с Тимошиным избежать не получилось. Хирург перехватил меня прямо возле перевязочной. Вид у него был помятый — халат в бурых пятнах после ночной смены, взгляд уставший. Однако стоило доктору увидеть мою хмурую физиономию, он моментально взбодрился.

— О, явился, — хмыкнул Тимошин. — Знаешь, Соколов, мне уже просто любопытно, чем закончится вся эта эпопея. Савицкий доложил, как ты над своим плечом поиздевался. Идем, проверю дренаж.

Я молча проследовал за ним в кабинет. Уселся на кушетку, не дожидаясь приглашения. Стянул верхнюю часть формы.

Хирург подошел, привычными, точными движениями ослабил бинты, аккуратно добрался до раны.

— Так… — пробормотал он, осматривая швы. — Наводящие Савицкий наложил грамотно, края держатся. А вот выпускник твой резиновый… Погоди, не дергайся.

Он взял пинцет, осторожно поправил желтоватую полоску резины в углу раны, проверяя, как отходит кровь из-под гематомы. Боль резанула по нервам, но я терпел.

— Дренаж работает, сукровица идет, это хорошо, — вынес вердикт Тимошин, накладывая свежую марлю и быстро забинтовывая плечо. — Тратить время на очередные предупреждения не буду. Все равно ты их не слушаешь. Завтра утром придешь, посмотрим, что там.

— Товарищ военврач, мы сейчас на задание уезжаем, — я перехватил хирурга за руку. — Вколите мне пантопон. У вас же есть.

Тимошин замер. Несколько секунд смотрел на меня, как на умалишенного, потом раздраженно выдохнул, вытащил из кармана халата связку ключей и подошел к запертому наглухо настенному шкафчику, где хранился спецрасчет. Крутанул ключ в замке, достал маленькую стеклянную ампулу.

— Сумасшедшие контрразведчики… Задание у него… — бубнил хирург. — Нет, вы видели? Надо минимум неделю лежать и не дергаться, а он на задание собрался… Откуда вас только набирают?

Он подошел к электрической плитке в углу, длинным металлическим пинцетом выудил из открытого кипящего стерилизатора стеклянный цилиндр многоразового шприца. Ловко насадил толстую иглу, пару раз качнул поршнем, чтобы остудить. Отломил верхушку ампулы, втянул прозрачную жидкость внутрь.

— Ладно, лейтенант. Пантопон так пантопон. Действовать начнет минут через пятнадцать, держать будет около шести часов. Но помни: как только отпустит — боль вернется с тройной силой.

— Договорились. Колите.

Игла вошла в вену здоровой руки. Как только лекарство попало в кровь, почувствовал ледяную волну, разливающуюся по телу

— Свободен, Соколов, — Тимошин швырнул шприц в лоток. — Постарайся вернуться живым. Чисто из уважения к моему потраченному времени и моей работе. Ношусь с одним раненым, как дурак с писаной торбой.

Я кивнул, натянул обратно белье и гимнастерку, направился к выходу.

— Погоди, лейтенант, — внезапно окликнул меня хирург. — Твое задание… оно поди точно не на шесть часов?

Пришлось обернуться и ответить правду. Чего уж сочинять?

— Точно не на шесть, товарищ военврач.

Тимошин глухо выматерился, подумал еще секунду, а потом метнулся к шкафчику, принялся в нем ковыряться. Такое чувство, будто искал какую-то заначку. Наконец, вытащил небольшой предмет, подошел ко мне, протянул.

Я взял непонятную вещицу, покрутил в пальцах. Это был тяжелый оловянный чехольчик размером с мизинец, похожий на миниатюрную тубу из-под клея. С одной стороны имелась надпись на английском: «Squibb. Morphine Syrette».

— На, держи, — буркнул доктор. — Есть у меня товарищи в транспортном отделе. Приносят иногда кое-что. Конкретно это забрали из аптечки сбитого американского «Бостона». Внутри чистый морфий. Используй только в том случает, если пантопон отпустит, а у тебя, — полная задница. Снимешь колпачок, вдавишь проволоку внутрь до упора, чтоб мембрану пробить, а потом коли прямо через гимнастерку в бедро. И дави пальцами досуха. Понял?

— Понял, товарищ