Камарадас - Андрей Алексеевич Панченко

— По графику ещё рано.

— Плевать на график. У нас срочные данные. Карта с позициями артиллерии, складов и баз. Есть координаты танков Быкова.

Али сразу перестал спорить.

— Сейчас.

Он перебрался ближе к краю поляны и начал разворачивать радиостанцию. Запасные батареи, которые ещё час назад казались бесполезным грузом, теперь могли спасти жизнь сотням, если не тысячам ангольских солдат и кубинцев. Я вернулся к джипу.

Алмазы и деньги всё ещё лежали возле изрешечённой машины. Оставлять их здесь я не собирался. Деньги противника были таким же ресурсом, как оружие, топливо или боеприпасы. Алмазы стоили ещё больше, хотя представить их настоящую цену я не мог. Я поднял дипломат, собрал разбросанные пачки долларов и сложил внутрь камни. Большая часть поместилась без труда, но несколько самых крупных не влезли. Они были тяжёлыми, неровными и совершенно не походили на драгоценности. Я завернул их в кусок брезента и убрал на дно своего рюкзака. Богдан наблюдал за мной со своей позиции.

— Решил на старость накопить?

— Решил не оставлять УНИТА деньги на оружие.

— Разумно.

Он сказал это без улыбки, затем снова повернулся к бушу. Я перенёс дипломат в кабину джипа, спрятал под сиденье и занялся подготовкой машины. Проверил топливо. Бак был почти полный, в кузове стояли ещё четыре канистры с дизелем. Под капотом всё выглядело исправным. Я повернул ключ, и двигатель сразу ожил, громко застучав на холостых оборотах. Этот звук показался мне громче артиллерийского залпа. Он разносился над поляной и наверняка был слышен далеко в буше, но теперь скрытность уже потеряла прежнее значение. Нам требовалась скорость.

Я заглушил двигатель и начал выкидывать из салона всё лишнее. В кузове освободил место возле передней стенки. Там должен был лежать Самуэл. Рядом оставалось место для Али, чтобы он мог поддерживать капельницу и следить за раненым. Богдана придётся посадить в кабину. Ходить он почти не мог, но стрелять мог, а значит, оставался полноценным бойцом. Я сяду за руль. Если дорога окажется перекрыта, Али сможет перейти к пулемёту.

— Серый, есть связь, — позвал Али.

Я сразу подошёл к рации вытаскивая на ходу шифроблокнот. Я быстро определил своё местоположение, открыл нужную страницу и начал работать. Координаты, условные обозначения целей, их характер и степень достоверности последовательно превращались в цифровые группы. Али принимал их на слух и передавал в эфир. Несколько раз приходилось повторять отдельные группы — связь срывалась, часть цифр тонула в помехах.

Работа заняла долгих десять минут. Сначала ушли координаты гаубичных батарей, затем складов, баз, маршрутов снабжения, запасных площадок, районов сосредоточения бронетехники и отмеченных на карте нелегальных алмазных разработок. Последним сообщением я передал данные о положении нашей группы. Всё тем же шифром. Один тяжелораненый, трое ограниченно боеспособны, принято решение использовать захваченный автомобиль противника, дальнейший выход возможен только с боем.

Подтверждение пришло не сразу. Али быстро расшифровал короткую группу цифр, посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся.

— Приняли.

Через несколько секунд пришла ещё одна группа. На этот раз Али расшифровывал её заметно дольше, потом молча протянул мне блокнот. Сообщение состояло всего из нескольких слов: «По ранее указанным координатам удар нанесён. Результаты подтверждены.» Никаких подробностей больше не было. Я аккуратно закрыл шифроблокнот и убрал его в непромокаемый пакет. Если авиация уже успела отработать по переданным утром координатам, значит, рисковали жизнью мы не зря.

— Сворачивай станцию, — сказал я.

Он начал собирать рацию, а я посмотрел на дорогу, уходившую от поляны в буш. Узкая, почти незаметная колея вела на восток, затем, судя по карте, разветвлялась. Один путь уходил к базе УНИТА, второй поворачивал к реке и дальше тянулся на север. Ехать по дороге противника казалось безумием. Но тащить двух раненых через буш было ещё большим безумием.

Я подошёл к Богдану.

— Ты как, ехать сможешь?

— Если не заставишь крутить педали.

— Сядешь рядом. Будешь за штурмана, будешь смотреть карту и дорогу.

— А пулемёт?

— Али. Он поедет в кузове с Самуэлем, если будет нужно сможет встать к станку.

Богдан посмотрел на «Браунинг».

— Если из такой штуки шмальнуть, нас за несколько километров слышно будет. Пострелять тихо не получится.

— Скрытность закончиться, когда мы запустим двигатель.

— Да братка, — Богдан через силу улыбнулся — Помирать так с музыкой.

— Не собираюсь я здесь умирать.

Я подхватил его под плечо и помог подняться. Богдан перенёс вес на здоровую ногу, второй почти не касаясь земли. Вместе мы добрались до джипа и усадили его на пассажирское место.

Самуэла переносили вдвоем с Али. Даже под обезболивающим он застонал, когда мы подняли его с земли. Мы уложили Самуэла в кузове, на всякий случай пристегнули ремнем к станине и подложили под голову свёрнутую куртку. Али сел рядом.

— Держись крепче, — сказал я. — Если придётся идти на всей скорости по бездорожью, будет сильно трясти.

— Постараюсь.

— Не постараешься, а удержишься. Вывалишься — останавливаться не буду.

Али кивнул, понимая, что я говорю не всерьёз, но спорить не стал. Рацию закрепили в кузове возле него. Боеприпасы уложили вдоль бортов, ящики с лентами поставили под станком. Один гранатомёт я положил в кабину между сиденьями, ещё два оставил возле Али. Медицинскую сумку привязали рядом с Самуэлом.

Перед отъездом я ещё раз обошёл поляну. Оружие убитых сложил в кузов, под трупы засунул гранаты без чеки. Пусть фокус старый, но он мог сработать и подарить нам небольшой шанс на спасение. Самолёт и повреждённый джип уничтожать не стал. Взрыв привлёк бы внимание и сразу показал направление нашего отхода. Пусть преследователи сначала разбираются, что здесь произошло.

Я сел за руль, положил автомат рядом и повернул ключ. Дизель, как и в прошлый раз завёлся с полпинка. Богдан развернул карту на коленях.

— До развилки около шести километров. Потом северная дорога.

— Если там пост?

— На карте отметки нет, но, если и есть сможем к ним подъехать близко, как свои. Ну а там Али разберётся.

Я посмотрел на нашу грязную, окровавленную и порванную форму. Сейчас её принадлежность к юаровской армии было трудно угадать.

— Очень убедительно выглядим.

— Издалека сойдёт.

Я включил передачу. Джип медленно тронулся, выехал с поляны и покатил по узкой колее в сторону брода. Ветки били по бортам, двигатель гудел, разнося звук далеко вокруг. Мы проехали по середину колес по воде и выскочили на другой берег реки