Диверсант. Том 2 - Дмитрий Лим

В какой-то момент я словно почувствовал, что Даша смотрит в нашу сторону, поднял голову, посмотрел на неё и помотал головой. Не знаю, правда, зачем. Девушка тут же отвернулась.

«Думаю, она винит себя за случившееся. И правильно делает. Пускай запомнит эту ошибку на всю жизнь, чтобы больше не совершать подобного».

Боевая группа осталась на поляне. Я, Зыков, Сидоров, Архип, Фрол и Чук.

Цель, в общем-то, осталась прежней — сорвать штурм. Только если до этой стрельбы, план был более простым, увести всех людей, сесть в засаду, то сейчас я думал о другом.

Фактически, мы отпустили наших в деревню. Им нужно обеспечить мирную жизнь. А у немцев теперь староста и его прихвостни — те наперечёт знают, кто в какой деревне свой, а кто пришлый. Найдётся ублюдок из «своих», кто на чужаков и укажет. Поэтому надо идти самим. Оставить как запасной вариант — это место, если всё пойдёт… в тартарары. То есть, можно будет увести за собой немца и тут его подорвать. Но это план «Б». План «А», отныне, меняется…

— Фрол, — я повернулся к старику. — Большие заряды оставляем для гати. Но сделай малые. Для порчи боеприпасов, повозок, пулемётных лент. Что-то мелкое, что можно сунуть в ящик или под колесо.

Фрол выпучил глаза, затем, зажмурился, словно пытался переварить всё в голове, а затем спросил:

— А зачем? У тебя же был…

— План полностью меняется, — выдохнул я. — Этот урод, — кивнул на покойника. — Был запасным планом, чтобы спасти наших. Теперь его нет, и спасение наших лежит на… что-то я повторяю одно и то же слово, — усмехнулся. — короче, мы расхреначим немца там, на его точке. Ибо другого выбора теперь нет.

Фрол подумал, с минуту, но затем кивнул. Через ещё пару минут, он разложил свои запасы на расстеленной газете. Старик работал споро. Брал щепоть измельчённого аммонала, ссыпал в холщовый мешочек, туго обвязывал шпагатом, оставляя короткий хвост детонирующего шнура. Капсюлей на малые заряды он не тратил — их и на большие едва хватало: все узелки Фрол вязал в общую нитку детонирующего шнура, чтобы связка ушла разом от одного живого капсюля. Каждый заряд был размером с кулак. Не убойный против людей, но достаточный, чтобы разнести ящик с патронами или перебить ось повозки.

Я наблюдал за его руками, а сам прокручивал в голове новый план. Высота сто двенадцать. Канава. Юргенс. Двадцать человек. Два пулемёта. Мы не могли пойти в лобовую атаку. Мы не могли даже просто засесть в кустах и отстреливаться. Нас бы смяли за минуты.

Внезапно грудную клетку «прострелило». Я согнулся пополам, закашлялся, попытался прикрыть рукой рот. И… пожалел об этом.

В ладонь полетели брызги.

«Всё, если я не найду антибиотики… хотя, какие к чёрту, антибиотики? Надо лечиться. Много есть и спать в тёплом месте. Искать лекарства, или я сдохну…»

Я быстро спрятал руку за спину, вытер её о штаны. Жар вернулся, ибо тут же мой лоб покрылся испариной.

Твою же мать… достал фляжку, сделал глоток тёплой воды, но от неё легче не стало. Перестало першить, конечно, но появился вкус горечи… противный такой!

— Готово, — неожиданно заявил Фрол и протянул мне сумку с малыми зарядами. В ней лежало пять аккуратных узелков. — Они такие… не слабые получились.

— Самое то, — кивнул я. Только аммонал воды боится: подмокнет — и вместо взрыва получим мокрый чих. Я велел Фролу обмотать обе сумки, большую и малую, в трофейную плащ-палатку да в кусок промасленного брезента и стянуть бечёвкой наглухо. Лишь после этого перекинул большую сумку через плечо. — Всё, все готовы? — в ответ были молчаливые кивки. — Тогда, Чук, как пойдём⁈

— По старой водоотводной канаве, — тут же ответил мальчишка, и скользнул в заросли осоки. Мы двинулись следом.

Водоотводная канава была прокопана ещё до революции, для осушения болота под пашню. Время превратило её в грязную артерию, заросшую рогозом и осокой, по самые края залитую чёрной стоячей водой. Мы шли, низко пригнувшись. Вода доходила мне до груди, ледяная, с тяжёлым запахом гниющих водорослей и болотного газа. Грязь засасывала сапоги, приходилось с силой выдирать ноги из чавкающей жижи.

Я двигался вторым, за Чуком. Жар в голове мешал сосредоточиться, перед глазами плыли тёмные пятна. Да и шагать было… сложно. Вода, иногда, доходила до подбородка… так что идея найти лекарство, стала ещё более «острой» и навязчивой.

Ну вот справимся мы с этим лейтенантом и его солдатами, но, куда дальше? Где мне найти хоть что-нибудь, чтобы унять этот кашель, вылечиться, да и вообще, полноценно встать на ноги⁈

За мной пыхтел Зыков, старшина матерился сквозь зубы, но тихо. Сидоров и Архип тащили оружие над головами, чтобы не замочить затворы. Обе сумки с зарядами мы тоже держали на весу, над самой водой: обмотка обмоткой, а окунать взрывчатку с головой я не собирался. Фрол замыкал цепь.

Канава петляла между кочками. Несколько раз мы натыкались на топляк. Приходилось перелезать через стволы. К тому же, туман был настолько плотным, что он не только скрывал нас от «противника», но и лишал нас обзора. Так что, мы ориентировались только на Чука.

Комары и мошкара задолбали… а ещё мой жар сменялся ознобом, мышцы сводило судорогой. В какой-то момент я споткнулся о затопленный корень, ушёл под воду с головой — но сумку с зарядами в последний миг вскинул над собой, не дал ей утонуть. Даже побарахтаться не успел, как меня вытащил Зыков.

— Держись, командир, — шепнул Зыков. — Ещё немного, ты чего⁈

Через два часа изматывающего пути Чук остановился. Поднял руку. Мы замерли. Я осторожно выглянул из осоки.

Немецкий бивак располагался на возвышенности, у кромки мелиоративного канала. Поляна была окружена редким сосняком. Лейтенант… не дурак. Хорошо подготовился!

Двое часовых стояли у пулемётов, ещё один сидел на сосне… а также, было двое, который бродили по периметру, патрулировали, сволочи… причём, пулемёты стояли так, что прикрывали все подходы с болота. Повозки с боеприпасами выстроены в ряд у края поляны, что было очень удобно, как им, так и мне… а ещё там были палатки, натянутые между деревьями.

Я наблюдал за всем этим, наверно полчаса, не меньше. После, отполз назад, к своим. Мы залегли в густом кустарнике на краю канавы. Вода стекала с нас, образуя тёмные лужи.

— Ну? — шёпотом спросил Зыков.

— Часовые по кругу, — ответил я так же тихо. — Пулемёты простреливают гать и гриву. Если мы попрём на них через топь,