Диверсант. Том 2 - Дмитрий Лим

— Меняем план? — Зыков посмотрел мне в глаза.

Я закрыл глаза и в памяти снова появился увиденный немецкий лагерь: повозки, часовые, ровные ряды палаток. Мой изначальный план — заминировать гать и подорвать её, когда немцы пойдут по ней, теперь, казался детской забавой. Юргенс не поведёт своих людей по узкой топи, не прикрыв фланги. Он не полезет в бутылочное горлышко, когда есть возможность обойти нас по гриве и расстрелять из пулемётов. Мы окажемся в ловушке, и наши заряды просто глухо хлопнут в пустоте.

Теперь же, в голове вырисовывалась совершенно иная картина. Прямо здесь, на этой поляне, враг чувствовал себя в безопасности. Они ели, спали, чинили снаряжение. Они готовились к охоте на нас, не подозревая, что мы уже рядом.

Я отодвинулся от края канавы, лёг на спину в холодную грязь.

— План меняется, — сказал я Зыкову, глядя в серое небо. — На гать мы не вернёмся, и большие заряды, что берегли для неё, лягут здесь. Бить их будем на этой поляне…

Глава 14

— Бить будем на этой поляне, — повторил я, обращаясь больше к себе, чем к Зыкову. — Точнее…

Я замолк, перевёл взгляд на старшину. Тот сидел рядом со мной на корточках. Вытирал лицо рукавом и смотрел на меня так, словно я должен был сказать какую-то истину. Не знаю, что он ждал…

— В общем, — всё-таки продолжил я. — Сначала нужно снять весь дозор, но без стрельбы! Когда закончим с часовыми, Фрол будет минировать повозки с боеприпасами. Как только заряды будут заложены, я пойду в штабную палатку…

— Зачем? — уточнил Гена.

— Затем, Ген, — немного недовольно ответил я. — Что там, внутри, по идее, должен находится тот самый лейтенант. А значит, там карты, документы и всё в том же духе. Как только я подам сигнал — подрываем. Понятно?

Зыков кивнул, не говоря ни слова. Он уже давно перестал спорить со мной, когда речь шла о тактике. В этом смысле старшина был идеальным заместителем: чётко понимал, когда можно давить, а когда нужно просто выполнять приказ. Сейчас было именно второе.

Только вот меня жар, который во время движения по канаве отступил, вернулся с новой силой. Голова гудела, во рту стоял мерзкий металлический привкус, но сейчас это не имело значения. Нужно было работать. Лечиться я буду потом. Если это «потом» наступит.

— Зыков, — я повернулся к старшине, — берёшь на себя наземных часовых. Двоих, что ходят по периметру.

— Хорошо.

— Но, работаем только с ножами! Если кто-то из них успеет крикнуть…

— Понял, — коротко ответил Зыков. — Сидоров и Архип прикрывают с флангов?

— Прикрывают — потом. А сперва — пулемёты. Это главное. Два МГ на сошках простреливают всю гриву. Начнётся пальба, они успеют залечь за щитки — нас, шестерых, сметут за минуту. Поэтому так: Архип — с правого фланга, от поваленной сосны, снимает дальний расчёт. Сидоров — слева, у канавы, берёт ближний. Обоих — ножами, тихо, по моему движению, не раньше.

— А если у них там второй номер, подносчик? — Сидоров нахмурился. — Не подберёмся вдвоём на два ствола.

— Тогда крайний вариант: один малый заряд Фрол сунет под ближнее гнездо, к их же ящикам с лентами, и оно уйдёт вместе с повозкой. Но это на самый край — взрыв поднимет лагерь раньше, чем я управлюсь в палатке. Ножи — приоритет. Огонь открываете, только если тревога уже поднята.

Я обвёл взглядом остальных. Фрол сидел чуть поодаль, перебирая свои заряды. Чук сидел рядом с ним. Парнишка был бледен, но собран. Он понимал, что и от него тоже зависела жизнь всех нас.

— Чук, — я посмотрел на проводника, — ты будешь с Фролом. Помогаешь ему нести заряды, показываешь подходы. Как только Фрол заложит взрывчатку, отводишь его к канаве. Быстро, тихо. Понял?

Чук закивал.

— Фрол, — я повернулся к сапёру, — заряды ставишь под повозку с боеприпасами. Один — под ящики с пулемётными лентами и гранатами, второй — к оси. Нужно, чтобы при взрыве колесо не просто треснуло, а вывернулось. Понимаешь, к чему я клоню?

— Понимаю, — Фрол поднял на меня глаза. — Детонация боеприпасов плюс разрушение ходовой части. Повозка превратится в неподвижную точку, и всё, что на ней, сгорит или разлетится по поляне.

— Верно. Мне нужно, чтобы именно разлетелось. Так, ещё одно… парочку мелких зарядов поставишь к палаткам, если успеешь. Но основной удар — по повозке, с неё и начинай. Бикфордов шнур отмеряй так, чтоб хватило добежать до оврага и ни секундой больше. Как дам знак — поджигаешь и уходишь. Понял?

— Сделаю.

— Я беру штабную палатку, — продолжил я. — По всем признакам, там Юргенс. Мне нужны его карты, документы, планшет. Всё, что имеет ценность. Если получится — взять форму лейтенанта. Она может пригодиться для отхода.

Зыков посмотрел на меня с подозрением.

— Форма? Зачем?

— Затем, что утром мы будем уходить по открытой местности. Немцы будут искать группу диверсантов — грязных, оборванных, в советской форме. А если среди них будет человек в немецком кителе с офицерскими погонами, который идёт спокойно, не прячась… шансов меньше.

Старшина промолчал. Но по его лицу было видно, что ему моя идея не по душе. Впрочем, он и не собирался мне перечить. Мы были слишком далеко от безопасных мест, чтобы тратить время на споры.

— Значит, так, — подытожил я. — Работаем ночью. Сейчас день, немцы всё видят, соваться — самоубийство. Отсидимся до полной темноты, а как небо почернеет — начинаем. Порядок такой: первым работаю я, снимаю дозорного с сосны. Потом уже вы…

— С сосны? — перебил меня Сидоров. — Как⁈

— Как, как… не переживай, есть у меня идея, которая сработает, из-за этого, — я пошлепал себя по плечам немецкой формы. — Потом Зыков идёт снимать наземных часовых. Как только периметр будет очищен, Фрол и Чук идут к повозке. Я иду к палатке. Все работаем тихо. Ни единого выстрела до подрыва. Вопросы?

Вопросов не было. Каждый знал свою задачу. Тем более, каждый из них понимал, что цена одной ошибки — жизни всех остальных членов группы.

Ждать предстояло долго — почти весь день. Торчать всё это время в залитой водой канаве значило околеть до ночи, а мне с моим жаром — и подавно. Поэтому мы чуть отползли назад, на сухую кочковатую гриву у самого края канавы, в зарослях рогоза: и от лагеря укрыты стеной осоки, и обзор сквозь неё кое-какой оставался. Залегли — по очереди сторожа, по очереди забываясь коротким,