Диверсант. Том 2 - Дмитрий Лим

Скинул с плеча вещмешок и ещё раз всё перерыл именно в форме. Ключей не было.

— Обыщите убитых.

Ключ вскоре нашёлся. Он был в кармане у того часового, который ходил проверять лейтенанта. Так что я нашёл связку ключей на металлическом кольце со свастикой. Бросил их Зыкову.

— Заводи.

Зыков сел за руль, вставил ключ, повернул. Стартер натужно завыл, двигатель чихнул, рыкнул и ровно заурчал. Звук работающего мотора показался мне лучшим звуком за этот длинный, бесконечный день.

— Работает, — Зыков посмотрел на меня. — Значит, судьба.

Я подошёл к машине и прислонился к борту. Сил держаться на ногах больше не было. Голова раскалывалась от боли, перед глазами всё плыло, но план уже складывался в голове, чёткий, как чертёж.

— Добить раненых, всех до единого. Тела… да смысла прятать даже нет. И так наследили. Оба пулемёта — в машину, короба и ленты, что уцелели, тоже. Такое добро не бросают. Забираем патроны, пайки, оружие — и уходим, — приказал я. — Потом будем решать, что делать дальше.

С телами справились достаточно быстро. В одной из уцелевших палаток нашёлся ящик с консервами. А также чистая форма. Оба MG уложили первыми — они теперь стоили дороже всего остального. После мы загрузили «Кюбельваген» остальной добычей, попортили колёса остальной технике да отъехали все дружно чуть вглубь леса, подальше от поляны, под сень старых елей. Остановились на небольшой прогалине. Я сел на подножку «Кюбельвагена», остальные расположились вокруг.

Я развернул карту на колене, подсветив себя фонариком.

— Смотрите, — я ткнул пальцем в карту. — Вот мы. Их бивак здесь. Высота сто двенадцать. А вот здесь, в сорока километрах западнее — Гродно. Нам туда нужно.

Сидоров нахмурился, разглядывая карту в тусклом свете фонаря.

— Гродно? Мы же и так бежали оттуда… Да и если учесть, что тут происходит, там явно… немцев просто хоть жопой жуй!

— Мы и не будем прорываться, — ответил я. — Мы проедем, как немцы. У нас есть машина, форма солдат, у меня… в вещмешке свеженькая форма лейтенанта, его документы.

— И⁈ — неожиданно подал голос Зыков. Достаточно громко, словно понимал, что я дальше собираюсь творить.

— Что и⁈ Я переоденусь в его мундир. Мы поедем по их же дорогам, через их же блокпосты. Как тыловая команда, возвращающаяся с задания.

Сидоров аж присвистнул:

— Это же чистое самоубийство! Остановят, спросят документы, пароль…

— Документы у нас есть, как я уже сказал, — я достал из кармана офицерское удостоверение и отпускной билет Юргенса. — А говорить длинно мне и не надо. Больной, злой офицер цедит через губу пару слов — и всё. Акцент выдал бы меня на третьей фразе, но больному его цедить и не положено. Мы едем с передовой, из-под удара от русских. Ранены, деморализованы, потеряли бойцов. Если держаться уверенно, задирать нос, нас пропустят без лишних вопросов. Немцы привыкли к своим тыловым порядкам.

— А зачем в Гродно? — спросил Фрол, ковыряя носком сапога мох. — Можно было бы на восток рвануть, к своим по лесу. Тут, поди, километров шестьдесят до передовой.

— К своим по лесу мне не дойти — свалюсь на второй версте, — честно ответил я. Слова давались с трудом, горло снова саднило. — И передовой никакой тут нет, что бы кто ни болтал. Фронт уже далеко на восток укатился. У меня два дня, максимум три. Может, меньше. Эта лихорадка сожрёт меня быстрее любой пули. Пешком не успеем. А на машине — один ночной переход, и мы в городе. Там стены, там врач, там лекарства.

— Ты с ума сошёл? — синхронно спросили Зыков и Сидоров.

— Нет, — я перевёл взгляд с ефрейтора на старшину. — Без лекарств я просто сдохну, понимаете? Пенициллина здесь нет и не будет ещё годы. Значит — сульфаниламиды, стрептоцид, хоть что-то из немецких порошков, чтобы сбить эту дрянь в лёгких. А в городе — аптеки, врачи, люди. Может, найдётся, кто спрячет и приведёт доктора. Может, и нет. Но другого шанса я не вижу. Среди немцев нас искать не станут.

Никто больше и слова не проронил. Мои люди пытались осмыслить мой безумный план, мою новую авантюру. Но я знал, что они пойдут за мной, и что мы справимся с любой проблемой.

Я посмотрел на Чука и Фрола. Подумал и всё-таки, заговорил:

— Вам двоим путь в Гродно заказан. Фрол знает эти леса так же хорошо, как и ты.

Чук аж встрепенулся:

— Я с вами! Я не…

— Нет, — оборвал я. — Ты пойдёшь в деревню к нашим, вместе с Фролом. Вы должны сообщить им, что немецкая операция сорвана. Юргенс мёртв, боеприпасы взорваны, штурма не будет. Они в безопасности. А дальше… дальше решайте сами. Можете перебраться дальше, в новое место, можете вернуться в наш лагерь и сидеть там… короче, мужики, война только-только началась, и продлится она ещё долго. Вам нужно отдохнуть, попытаться уйти от всего этого.

Фрол кивнул, приняв решение без лишних слов и вопросов. Так же он понимал, что нужно предупредить наших, что им бояться пока что нечего.

— Мы предупредим, — сказал старик, поправляя ремень винтовки. — А там… там видно будет. Может, и мы к вам подадимся.

Я кивнул старику, довольный его ответом и протянул руку. Фрол протянул в ответ и пожал её. А вот Чук, явно сомневался, но всё-таки, ничего не сказал.

— Давай, — я потрепал его по макушке. — Мы справимся, да и у вас всё получится. Ты парень крепкий, умный, придумаешь, чем себя занять.

Они собрались в считаные минуты. Фрол взял винтовку и подсумок, Чук — свой тощий вещмешок. Мы снабдили их патронами, едой, и вскоре они выступили в обратном направлении.

Я проводил их взглядом. Тяжесть на душе немного отлегла. Двое спасены. Осталось спасти остальных и… себя.

— По местам, — скомандовал я, поднимаясь с подножки.

Зыков сел на заднее сиденье, заняв позицию за моим креслом, выставив ствол винтовки в сторону обочины. Архип сел рядом с ним, готовый в любой момент открыть огонь через борт. А вот Сидоров занял место водителя, я, сел на пассажирское.

Мундир Юргенса сидел на мне неважно, я был покрупнее лейтенанта. Ткань натянулась на плечах, воротник давил на горло. Я расстегнул верхнюю пуговицу, повернулся к сидящим сзади. Им форма нашлась поудобнее, но в чужой шкуре они чувствовали себя скверно. Я же принял эту новую маску на удивление спокойно.

Сидоров повернул ключ. Двигатель загудел, передавая вибрацию на руль, затем Гена включил передачу, плавно отпустил сцепление. «Кюбельваген» дёрнулся и покатил по лесной тропе.

— Держитесь, — бросил Сидоров. — Дорога