Небо наизнанку - Алексей Снегов

class="p1">Скиф посадил «Ишачок» на дальней полосе, зарулил на стоянку и заглушил мотор. К самолёту уже шли люди. Высокий подполковник с усталым лицом, несколько командиров в выгоревших гимнастёрках, техники в промасленных ватниках. Взгляды у всех были разными: у кого-то — надежда, у кого-то — настороженность, у кого-то — откровенное недоверие.

Подполковник представился первым:

— Подполковник Крайнев. Командир сто двадцатого истребительного. Временно исполняю обязанности. Теперь, стало быть, вы.

— Майор Степанов. Назначен командиром полка. Приказ получил вчера.

— Знаю. Мне звонили из штаба ВВС. Сказали — прибудет новый командир, будет переучивать полк по новой тактике.

Крайнев говорил ровно, но в его голосе сквозила едва заметная горечь. Ещё бы: полгода воевал, терял людей, а теперь присылают какого-то майора, который, может, и немцев-то видел только в прицеле.

— Я слышал о вашем полку, — сказал Скиф. — Вы воевали под Смоленском. Держали небо, пока наши армии выходили из окружения. Потеряли больше половины состава. Это достойно уважения.

Крайнев чуть расслабился.

— Спасибо на добром слове, товарищ майор. Что ж, давайте покажу хозяйство.

--

Хозяйство оказалось небогатым.

Из шестидесяти машин, числившихся за полком, исправных было всего двадцать три. Остальные стояли в ремонтных ангарах с пробоинами, разбитыми двигателями и перебитыми плоскостями. Техники возились с ними круглосуточно, но запчастей не хватало, горючего давали в обрез, а пополнение, пришедшее на прошлой неделе, состояло из сержантов с десятью-двенадцатью часами налёта.

— Вот такие дела, — Крайнев развёл руками. — Летать можем двумя эскадрильями. Третья — на бумаге. Пилоты есть, машин нет.

— А люди?

— Люди — разные. Есть ветераны, которые дерутся с первого дня. Есть те, кто пришёл недавно и ещё не нюхал пороха. Есть те, кто потерял товарищей и теперь боится подниматься в воздух.

— Такие тоже есть?

— А куда без них? Война — она не всех делает героями. Некоторых — ломает.

Скиф кивнул. Он знал: страх в бою — дело обычное. Трусость — нет. И его задача — отделить одно от другого.

— Соберите личный состав. Через час на плацу.

--

Личный состав сто двадцатого полка насчитывал сто сорок человек лётного и технического состава. Они выстроились на плацу перед штабом — хмурые, уставшие, с потрёпанными гимнастёрками и обветренными лицами. В глазах у многих читалось: «Ну и что ты нам скажешь, майор? Чем ты лучше нас?».

Скиф вышел перед строем. Оглядел лица. Молодые и старые. Опытные и новички. Те, кто верил, и те, кто уже нет.

— Товарищи командиры, сержанты, красноармейцы. Меня зовут майор Степанов. Позывной — Седьмой. С сегодняшнего дня я — командир этого полка.

Он выдержал паузу.

— Я знаю, что вы прошли. Смоленск. Окружение. Потери. Вы потеряли больше половины товарищей. Вы отступали, горели в кабинах, выходили из окружения пешком. Вы сделали всё, что могли. И вы всё ещё здесь.

Строй молчал.

— Теперь моя очередь. Я пришёл не для того, чтобы гонять вас по уставу. Я пришёл, чтобы научить вас воевать по-новому. Так, как воюют немцы. Так, как воюю я. Кто не хочет — может уйти. Прямо сейчас. Я не держу.

Никто не шелохнулся.

— Хорошо. Тогда с завтрашнего дня начинаем учебные вылеты. Будем отрабатывать парное взаимодействие, вертикальный манёвр, штурмовку на бреющем. Всему, чему я учил в учебном центре под Вязьмой и Серпуховом. Кто не слышал об этом центре — спросите у соседа. Кто-нибудь да знает.

По строю пронёсся лёгкий шум. Кто-то действительно слышал.

— А теперь — разойтись по эскадрильям. Командиры эскадрилий — ко мне в штаб через полчаса.

--

В штаб вошли трое.

Капитан Рябов — командир первой эскадрильи, невысокий, коренастый, с лицом, изрытым оспой. Воевал с первого дня, имел пять сбитых лично. Смотрел на Скифа настороженно, но без враждебности.

Капитан Ерёменко — командир второй эскадрильи, высокий, худой, с глубокими морщинами у глаз. Тоже из ветеранов, но держался скованно. Скиф отметил: этот боится. Не полётов — ответственности.

Майор Гриднев — командир третьей эскадрильи, той самой, что существовала только на бумаге. Ему было за сорок, он носил орден Красного Знамени за Испанию, но говорил мало и больше слушал.

— Докладывайте обстановку, — сказал Скиф.

Рябов доложил первым:

— Первая эскадрилья — девять машин. Пилоты — восемь человек, все с боевым опытом. Летаем тройками, как учили. Потери за последнюю неделю — двое.

— Почему тройками?

— Так положено по уставу.

— Устав устарел. С завтрашнего дня переходите на пары. Будете летать не клином, а парами.

Рябов нахмурился, но промолчал.

Ерёменко доложил вторым:

— Вторая эскадрилья — семь машин. Пилоты — десять человек, из них трое — сержанты, только из училища. Летаем… по-разному. Иногда тройками, иногда — как получается.

— С завтрашнего дня летаете парами. И никак иначе.

— Есть.

Гриднев доложил последним:

— Третья эскадрилья — машин нет. Пилоты — двенадцать человек, все из пополнения, боевого опыта не имеют. Ждут машин.

— Дождётесь, — пообещал Скиф. — Я дал запрос в штаб ВВС. Обещали прислать десять И-16 в течение недели.

Гриднев кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

--

После того как командиры эскадрилий разошлись, Крайнев задержался.

— Товарищ майор, разрешите вопрос.

— Разрешаю.

— Я так понимаю, вы теперь командир. А я куда?

— Останетесь заместителем по строевой части, — сказал Скиф. — Вы знаете полк, знаете людей. Мне нужен опытный зам.

Крайнев кивнул. В его глазах мелькнуло облегчение — он явно ожидал, что его спишут в тыл.

— Служу Советскому Союзу. Не подведу.

— Знаю, что не подведёте.

--

Вечером Скиф сидел у своего «Ишачка». Соколов, как всегда, возился с мотором.

— Ну что, командир, — сказал техник, вытирая руки. — Как вам новый полк?

— Полк как полк. Люди разные. Кто-то воевать умеет, кто-то — нет. Будем учить.

— А командование? Слушаются?

— Пока слушаются. Посмотрим, что будет завтра.

— Завтра будет учебный вылет. Вы же их погоняете.

— Погоняю.

Соколов хмыкнул.

— Я там ещё один «Ишачок» глянул. С плывущей поршневой группой. Если за ночь переберу — будет двадцать четыре машины.

— Перебирай. Каждая на счету.

— Это точно. — Соколов помолчал. — Знаете, товарищ майор, я вот что думаю. За эти два месяца вы уже третью часть меняете. Сперва сводная