Небо наизнанку - Алексей Снегов

кружку, себе — вторую. Они сели на деревянную скамью у входа. Дождь кончился, и над аэродромом поднимался туман, подсвеченный закатным солнцем.

— Как вам Серпухов? — спросила Лида.

— Пока не понял. Но аэродром хороший. Ангары целы, полосы ровные. Если немцы не налетят — будем работать.

— А Саша говорит, что ему здесь нравится, — она кивнула в сторону палаты, где Куронен помогал санитарам переносить раненого. — Он уже рвётся преподавать. Говорит, у него идей много.

— Это хорошо. Идеи нам нужны.

Они помолчали. Скиф смотрел, как Куронен, ловко орудуя одной рукой, подхватывает носилки. Лида перехватила его взгляд.

— Вы на него не сердитесь? — тихо спросила она.

— За что?

— За то, что он… ну, вернулся. И что я теперь с ним.

— С чего мне сердиться? — Скиф удивлённо поднял брови. — Вы ждали его. Он вернулся. Это же счастье.

— Правда?

— Правда.

Лида улыбнулась — тепло, благодарно.

— Знаете, капитан, я вам очень благодарна. За всё. За то, что были рядом, когда мне было трудно. За то, что проверяли сводки. За то, что верили вместе со мной.

— Я просто делал то, что должен.

— Вы делали больше. Вы были другом.

Он не нашёлся, что ответить. Лида вдруг подалась вперёд и поцеловала его в щёку — легко, почти невесомо.

— Это вам. На удачу. Возвращайтесь всегда.

— Постараюсь, — сказал он хрипло.

Из палаты вышел Куронен. Увидев их, он улыбнулся:

— Капитан! А я как раз хотел с вами поговорить. Есть предложение по учебной программе.

— Слушаю.

— Я тут подумал: мы учим курсантов тактике, пилотажу, стрельбе. Но мы не учим их выживать. Тому, что делать, если сбили над территорией противника. Как выходить к своим, как прятаться, как добывать еду. Я через это прошёл — могу рассказать.

Скиф задумался. А ведь верно. Он сам, попадая в прошлое, знал теорию, но Куронен знал практику.

— Добро, — сказал он. — Включай в программу. Назовём «Курс выживания». Два часа в неделю.

— Есть! — Куронен просиял.

Лида смотрела на них и улыбалась. В её серых глазах отражался закат.

--

Ночью Скиф сидел у своего «Ишачка» и смотрел на звёзды. Соколов, как всегда, был рядом — возился с мотором, что-то подкручивал.

— Ну что, командир, — сказал техник, не оборачиваясь. — Кажется, всё налаживается.

— Кажется.

— Учебный центр работает. Курсанты учатся. Лида ваша счастлива. Даже однорукий лейтенант делом занят. Чего ещё желать?

— Чтобы война кончилась.

— Ну, это не скоро.

— Знаю.

Соколов выпрямился, вытер руки ветошью.

— А знаете, товарищ капитан, я вот что думаю. Вы за эти два месяца столько сделали, сколько иной за год не успевает. Тактику перекроили, центр учебный создали, десятки пилотов выучили. Если так пойдёт — может, и война быстрее кончится.

— Может, — сказал Скиф.

Он знал, что война продлится ещё почти четыре года. Но он также знал, что каждый выученный им пилот — это шанс для кого-то выжить. И каждая спасённая жизнь приближает Победу.

— Ладно, — он поднялся. — Завтра рано вставать. Пойду спать.

— Спокойной ночи, командир.

— Спокойной ночи.

Он зашагал к казарме. Над аэродромом висела тишина, только где-то вдалеке, на западе, глухо погромыхивало — фронт не спал. Завтра будет новый день. Новые курсанты. Новые вылеты.

И он был готов к этому. Как всегда.

--

На следующее утро учебный центр Серпухова принял первых курсантов. Сорок молодых сержантов, только что из училищ, выстроились на плацу перед ангаром. Скиф вышел перед строем, оглядел лица — испуганные, решительные, растерянные — и начал свою обычную речь:

— Товарищи пилоты. Меня зовут капитан Степанов. С этой минуты вы — курсанты учебного центра Западного фронта. За десять дней вы должны забыть всё, чему вас учили раньше…

Он говорил, а сам думал о том, сколько из этих мальчишек доживёт до конца месяца. До конца года. До Победы. Он не знал ответа. Но он знал: всё, что он может, — это дать им шанс.

И он даст его. Чего бы это ни стоило.

Глава 27

Глава 27. Полковник

Война — это не только бои и потери. Это ещё и бесконечные проверки, отчёты и визиты начальства.

Полковник Громов прибыл на следующий день.

Он приехал на чёрной «эмке» в сопровождении двух штабных командиров и сразу направился к штабу. Скиф наблюдал за ним из окна учебного класса. Полковник был высок, сухощав, с седыми висками и цепким взглядом. Двигался он быстро, размашисто, и во всём его облике чувствовалась привычка командовать.

— Товарищ капитан, — в дверь заглянул Гасанов, — вас вызывает Савельев. Там проверка из штаба ВВС. Полковник Громов. Говорят, будет смотреть учебные вылеты.

— Уже иду.

В штабе было накурено. Савельев сидел за столом, а Громов расхаживал вдоль карты, заложив руки за спину. Увидев Скифа, он остановился.

— Капитан Степанов? Командир учебного центра?

— Так точно, товарищ полковник.

— Наслышан. Генерал Новиков о вас много хорошего говорил. Говорил — лучший инструктор на фронте. Решил посмотреть лично. Что у вас сегодня по плану?

— Учебные вылеты. Отработка парного взаимодействия и вертикального манёвра. Первая группа — сержанты, только что из училищ. Вторая — пилоты с боевым опытом, повышение квалификации.

— Сержанты? — Громов приподнял бровь. — И много у вас сержантов?

— Большинство. После приказа Тимошенко училища выпускают сержантами. Лейтенантов — единицы, в основном те, кто уже повоевал и получил звание за боевые заслуги.

— Знаю, — кивнул полковник. — Сам когда-то сержантом начинал. Ещё в тридцать пятом. Ладно, показывайте, чему вы их учите.

--

Учебный вылет начался через час.

Скиф поднял в воздух две пары: в первой — он сам с сержантом из нового пополнения, во второй — Гасанов с Рыжиковым. Отрабатывали выход из-под атаки: Скиф имитировал «мессер», заходящий в хвост, а курсанты по очереди уходили виражом и контратаковали.

Громов стоял у края лётного поля, прикрыв глаза ладонью от солнца, и смотрел. Рядом с ним — Савельев, Зацепин и особист Князев.

— А этот, в первой паре, — Громов кивнул на самолёт Скифа, — он кто? Инструктор?

— Командир учебного центра, — ответил Савельев. — Капитан Степанов. Позывной — Седьмой. Лучший ас фронта.

— Слышал. Говорят, он один за месяц больше десятка сбил. И