Желтый глаз - Ли Рэдфорд

Кеста тяжело опустила сумку, полную книг, на обеденный стол и вытащила ту самую, со змеиным глазом на обложке. Она открыла ее на странице с фиолетовыми включениями, переломила корешок и распластала книгу на столе, показывая ее Кук; так кошка, возвращаясь домой, приносит мамочке дар в виде только что убитой мыши.

– Я больше не пью в одиночестве, потом похмелье на несколько дней. Как по мне, всему виной менопауза. – Кук взяла банку с чем-то бледно-зеленым: какая-то разновидность готового «Мохито», и дернула за кольцо. – Добавить льда, дорогая? – уточнила она у Кесты, будто лед мог хоть как-то улучшить напиток, который за шесть месяцев до того приготовила машина и который полагалось пить свежесмешанным.

– Да, пожалуй, не откажусь, – кивнула Кеста.

Кук с трудом справилась с обилием пены, которая взмыла в стакане при соприкосновении жидкости со льдом. Затем передала пенящийся и шипящий напиток Кесте.

– Это то, о чем я думаю? – спросила она, протирая очки рукавом своего свитера, затем склонилась к столу, чтобы изучить гистологический образец на фото.

– Болезнь телец включений, – ответила Кеста, осторожно отпивая «Мохито». Коктейль оказался не таким ужасным, как она ожидала. Вероятно, ее запросы постепенно становились скромнее.

– Знаешь, в семидесятых об этом трубили на каждом углу, – сообщила Кук, переворачивая страницы и водя длинным розовым ногтем по отдельным строчкам. – Люди были буквально одержимы. В основном из-за страшных симптомов у зараженных змей. Их закручивало в штопор, поскольку мышцы сокращались сами по себе. И эта дрянь была ужасно заразной. На протяжении нескольких лет научная пресса была переполнена новостями о ней. Мой Родни всегда ненавидел змей.

– Включения такие же, как в наших зомби-образцах, – произнесла Кеста, обводя указательным пальцем с обкусанным до мяса ногтем фиолетовые овалы, свидетельствовавшие об инфицировании.

– Ты же знаешь, что лекарства по сей день не существует, так? И что вирус никогда не перекидывался с рептилий на другие виды?

– Джун, кажется, теперь перекинулся.

Они вдвоем принялись изучать книгу прямо на обеденном столе в кухне. Стол был слишком огромным для этого помещения: его перевезли из дома, в котором Джун и Родни жили раньше. Кук рассказывала Кесте об истерии в научном сообществе, которой она стала свидетельницей, когда была моложе, о «змеиной лихорадке», как называли БТВ. Она припомнила вспышки в Европе, только не могла сказать, где именно: змей туда завозили как экзотических питомцев. Коллекционеров вынуждали отбраковывать зараженные экземпляры, потому что они никак не могли остановить распространение болезни. Тогда ученым, которые смогут определить вирус и найти лекарство, сулили немалые деньги и соответствующий престиж. К концу десятилетия был сделан окончательный вывод: змеи никому особо не интересны и, поскольку болезнь атаковала только этот вид, тратить ресурсы на изучение БТВ было бессмысленно. Велели просто помещать змей в карантин в случае ввоза из-за границы и почаще мыть клетки тех рептилий, которых держали в неволе. После этого о вирусе в основном позабыли.

Кеста и Кук обсуждали варианты развития событий, которые могли привести к мутации вируса. Антигенный дрейф – естественный сценарий, при котором вирус эволюционирует с течением времени. Антигенный сдвиг – внезапное изменение, сейсмическое колебание, когда два вируса объединяются и создают третий, обычно куда более опасный. Грипп – классический пример столкновения различных штаммов, в результате которого вирус перерождается в нечто более смертоносное, чем исходное заболевание, и потому его сложнее лечить. Их беспокоила рекомбинация – передача генетического материала от одного вида к другому, от одного вируса к другому, а также реактивация при множественном заражении, когда клетки организма носителя одновременно инфицировались двумя совершенно разными вирусами, что обеспечивало беспрепятственное размножение обеих инфекций. Что, если желтая лихорадка и БТВ спровоцировали ответную реакцию – действуя вместе и одновременно с тем конкурируя – в организме Пола Мози? Они снова и снова перечитывали страницы, посвященные БТВ у змей, с тревогой размышляя над параграфом, в котором утверждалось, что аренавирусы рептилий были самыми необычными из всех известных человеку из-за их беспрецедентного генетического разнообразия.

– То есть у нас мог появиться новый вирус, рекомбинация змеиного вируса, человеческого вируса и вирусов, поражающих другие виды, произошедшая в теле одного носителя, и при этом рептаренавирусы сами по себе являются бесконечно сложными и почти не поддаются лечению? – подытожила Кук, и в этот момент таймер на духовке звякнул. – Знаешь, лучше б ты просто принесла мне цветы.

* * *

Кеста заняла место, которое указала ей Кук, где на блестящей салфетке уже были разложены столовые приборы. Стул был деревянным и крепким, и Кеста задумалась, как Кук одна смогла перетащить всю эту семейную мебель, предназначенную для того, чтобы ее носил мужчина, в эту милую уютную квартирку. Она вспомнила обо всех тех вещах, что доводилось таскать за собой ей самой: о книгах, которые она никогда не читала, об одежде, которую не носила, о предметах, столь ценных для ее родителей, – лучший фарфор, побитые молью рождественские украшения, – которые теперь принадлежали ей и которые ей предстояло забрать с собой в могилу. У нее не было никого, кому она могла бы их передать, когда придет время.

– Я раньше готовила сама, каждый вечер, пока Родди был жив. Обожала это дело. Он брал на себя выходные: делал шикарное жаркое, иногда, если было настроение, экспериментировал с соусом, – рассказывала Кук. Она сражалась с горячими противнями, выставляя их на варочную панель, но их, кажется, было слишком много. – Но теперь я женщина, которая предпочитает все готовое. Надеюсь, ты не против.

– Я никогда не готовила, пока Тим был… – Кеста остановила себя, не договорив, потому что здесь, в квартире, преисполненной потерей, понесенной Джун Кук, ее собственная беда казалась фальшивкой. – Я даже редко выкладываю что-то на тарелку. У нас готовил Тим. И это было очень удобно, особенно если мы принимали гостей. Я всегда слишком нервничаю, когда надо все успеть вовремя и никого не подвести.

– Ты производишь впечатление очень практичной девушки, не суетящейся по пустякам, – удивилась Кук.

– Холодна, как лед, при работе с микроскопом, но во всем остальном теряюсь и растекаюсь лужицей.

Кук хохотнула.

– Родни любил повторять, что за работой я настоящая Тэтчер. Не из тех, кто дает заднюю. Теперь, как ты, вероятно, заметила, я ношу свитера намного старше тебя, а мои кастрюли совсем не нагреваются, но я не могу заставить себя сдать их обратно в магазин.

Она вывалила лазанью из пластикового контейнера и разрезала разделочным ножом, затем лизнула его кончик, чтобы проверить, достаточно ли лазанья разогрелась и можно ли ее подавать к столу.

– Переезд сюда – последнее и единственное немедицинское решение, которое я приняла после смерти Рода, и