Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

Вечером я добрался до дома, чувствуя, как на плечи давит усталость. Едва переодевшись и коснувшись дивана, я провалился в глубочайший, без единого сновидения сон. Сказалось всё: и ликвидация маньяка в Гурзуфе, и ночной визит Гриши-спекулянта, и насыщенная поездка на съёмки фильма. Организм просто потребовал перезагрузки.

Следующий день в редакции прошёл мирно. Пятница — время затишья перед выходными, авралов почти не случается. С молчаливым корреспондентом по фамилии Черных мы съездили на окраину, на открытие новой школы. Красные ленточки, выдернутые с каникул пионеры с охапками цветов, потеющие в костюмах чиновники из облоно. Мы отстрелялись быстро и к обеду уже вернулись на Горького 5.

Я сидел в нашей комнате, разбирая свежие отпечатки, когда зазвонил телефон. Пахом поднял трубку, послушал пару секунд и с недовольной миной протянул её мне:

— Тебя.

Звонил Боря по кличке Толстый. Голос у него был бодрый и деловой.

— Иван? Здорово! Слушай сюда. Виктор нашёл тех типов из Старого города. Готовься, сегодня вечером мы с ними потолкуем.

Глава 16

Виктор уверенно вёл нас по лабиринту узких улочек. У него был точный адрес, и в Старом городе он ориентировался хорошо. Фонари на столбах лили тусклый свет на глухие каменные заборы. Мы остановились у одного из дворов. В заборе виднелся проём, калитки не было. Где-то здесь, по сведениям Виктора, обреталась компания, которая двадцатого июля «отметелила» нашего Эдика. Сам Эдик держался чуть позади, то и дело порываясь отстать.

Мы вошли во двор. Под навесом, густо заросшим виноградом, стоял сколоченный из досок стол. Над ним на длинном шнуре покачивалась лампа под жестяным козырьком, выхватывая из темноты шестерых персонажей. На столе — початая бутылка «Агдама», нарезанное сало, хлеб. Двое были постарше, лет тридцати пяти, остальные — молодая поросль с пустыми, наглыми лицами.

Виктор, не дожидаясь приглашения, шагнул в круг света.

— Кто из вас Утюг? — спросил он негромко.

Один из тех, что постарше, повернул голову. Физиономия у него была пожёванная жизнью, нос переломанный и сросшийся кривовато.

— Ну, я Утюг. И чё?

— Есть информация, что двадцатого июля вы тут одного человека толпой «отоварили», — продолжал Виктор.

Утюг и его камарилья переглянулись и дружно заржали.

— Да разве их всех упомнишь, — глумливо отозвался кто-то из молодых. — Мы, бывает, каждый день кого-то «отовариваем».

Боря Толстый, стоявший справа от меня, шумно выдохнул и шагнул вперёд:

— Слышь, ты, щегол…

— Боря, спокойно, — Виктор осадил друга.

Эдик за моей спиной едва слышно прошептал:

— Ребята, это не они… Пойдёмте отсюда…

Виктор проигнорировал его и снова обратился к Утюгу:

— Так было дело? Двадцатого июля. Или зассал признаться?

Утюг за столом подался вперёд, в глазах мелькнул недобрый огонёк. Он явно чувствовал себя хозяином положения на своей территории. К тому же, их было шестеро против нас четверых. А где-то поблизости могли ошиваться и другие.

— Ребятки, похоже, не понимают, куда попали, — Утюг обвёл своих взглядом. — Слышь, Окунь, двадцатое — это, кажись, суббота была? У тебя ещё днюха?

Высокий худой парень с куцей щетиной кивнул, скаля жёлтые зубы.

— Точно. Гуляли на полную.

— Тогда помню что-то такое, — Утюг сплюнул под ноги. — Кого мы тогда отбуцкали? Да кого поймали, того и… — он ухмыльнулся, а компания захихикала. — Ну, вспомнили. И что ты теперь хочешь, умник?

— А то, что ответить придётся, — сухо бросил Виктор. — Вы нашему товарищу здоровье повредили.

— Ответить, говоришь?..

Утюг вышел из-за стола. На его лице проступил тот самый блатной кураж, когда тормоза окончательно отказывают. А может, он просто умело притворялся.

— Так ты предъявлять пришёл? Слышь, паца, он предъявлять будет — мне! Ты хоть знаешь, кто я⁈ — он резко выбросил руку, хватая Виктора за воротник рубахи.

— Да знаю, — Виктор даже не вздрогнул. — Навёл справки. Шваль ты поганая.

В следующую секунду всё завертелось. Виктор резким движением перехватил кисть Утюга и заломил ему руку за спину. Тот взвыл: «А-а-а!» Шпана с криками выскочила из-за стола. Мы с Борей и Эдиком бросились навстречу.

Драка вышла что надо. Я отбивался от прыщавого типа, стараясь не подпускать его близко и одновременно косясь по сторонам — нет ли ножей. Один из «старших» таки схватил со стола тесак, но не успел сделать с ним и шага. В дело вступил Боря. Наш Толстый, не мудрствуя лукаво, подхватил табурет и с размаху опустил его на хватателя ножа. Тот рухнул как подкошенный.

Дальше Боря работал как заведённый, и табуретка в его руках превратилась в оружие массового поражения. Он лупасил всех направо и налево, и шпана начала в панике разбегаться. Кто не успел увернуться — тем доставалось по полной. Я едва пару раз приложил своего оппонента, как всё уже закончилось.

Половина противников скрылась в темноте улицы, остальные сидели на земле, скуля и зажимая разбитые лица. Утюг, которого Виктор всё ещё держал «в замке», болезненно матерился, даже не пытаясь сопротивляться.

— Так что, — Виктор встряхнул его, — будешь вспоминать, кого вы избивали двадцатого числа?

— Пошёл ты… — прохрипел тот.

Я подошёл к одному из молодых, который сидел на карачках, вытирая кровь из-под носа.

— Повторяю вопрос для тебя: кого вы тогда били?

Боря с табуреткой наперевес встал рядом со мной. При виде этого «орудия возмездия» парень всхлипнул и «поплыл».

— Помню, — затараторил он, вжимая голову в плечи. — Мы тогда студентов двоих поймали, чистеньких таких… Ещё одного толстого мужика, но его несильно, он с девкой был…

— С девушкой был, а вы всё равно полезли? — Боря угрожающе приподнял табурет. — Вот ур-роды.

— Тихо, Боря, — прервал его Виктор. — Пусть говорит.

— И ещё одного, — продолжал парень.

— Посмотри на этого, — я указал на Эдика. — Он? Его избивали? Иди сюда, Эдик.

Эдик неохотно вышел из тени, стараясь не смотреть на побитых. Парень поднял испуганный взгляд, присмотрелся и вдруг замотал головой:

— Нет! Этого не было! Точно не было.

— Не ври, гнида! — прикрикнул Боря, потрясая табуреткой.

— Не вру я! — плаксиво вскрикнул пацан. — Два студента были, толстый с бабой… и третий. Но не этот, нет. Тот молодой был, длинноволосый такой, с гитарой. Отвечаю, этого не трогали!

Мы переглянулись. Виктор разжал руки, и Утюг мешком осел на землю. Все взгляды скрестились на Эдике.

— Пойдёмте… — Эдик отвернулся, пряча глаза. — Я же говорил, что это не они…

Под бормотание Утюга: «Ничего, я вас запомнил…», мы вышли со двора. Пошагали по тёмным переулкам Старого города, повернули на улицу Севастопольскую и там остановились. Адреналин медленно отпускал,