Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 13 - Сергей Алексеевич Евтушенко

— Папа!!

Красный дракон Янтарь всё ещё не мог считаться взрослым, но каждый месяц упорно прибавлял в размере, капельку опережая даже собственную сестру. Не успел я как следует обхватить его чешуйчатую голову, как на спине повис новый груз — Анна достигла меня одновременно с драконом, и не тратила силы на слова. Моё предположение о том, что если не обнять рыцаря, то обнимет кто-то другой, пока что оказалось пророческим.

Спустя несколько минут страсти улеглись, и мы приступили к разбору полётов. Этот этаж был мне незнаком, по внешнему виду напоминая продолжение архива. Две противоположных стены оказались полностью очищены от книжных шкафов, и в каждой красовалось по длинному проплавленному тоннелю метров эдак на двадцать в длину каждый. Ян постарался на славу. Кроме того, все уцелевшие стены были явно проверены и перепроверены на тайники, а пол даже частично разобран.

— Три этажа, — устало сказала Мелинда. — Нас заперли всего лишь в трёх этажах, предварительно заставив отбиваться от многочасового натиска. Усыпили бдительность и загнали в неисправное кольцо.

— О, оно исправно. Просто признаёт авторитетом лишь ограниченный круг лиц.

— Не пугайте меня, Виктор. Самого Альхирета с прислугой?

— Обижаете, я в их число не вхожу и не собираюсь.

— В таком случае, это представители леди Пенелопы с ней во главе. Она выдала вам схожие права?

— Очень близко, только выдала не совсем она… Так вы обнаружили подходящие следы?

— Мне ведомо, где они. Добро пожаловать, лорд Виктор.

Мажордом Сумрака склонилась передо мной в глубоком реверансе. Леди-конструкт, но при этом совершенно не похожая на Адель, когда та ещё пребывала в своём механическом облике. Скорее, как если бы ожившая статуя каменного заступника решила ещё и заговорить, сверкая удивительно живыми карими глазами. Я ответил учтивым поклоном.

— Рад встрече, Мари.

— Вы не представляете, сколько вариантов мы перепробовали, — подала голос Анна, всё ещё прижимаясь ко мне. — Ещё неделя — и я бы подцепила краешек этого заклятия, Вик. Превратила бы из кольца в полотно.

— Ничуть не сомневаюсь, но теперь сможешь сделать это снаружи.

Счастье, что все целы, постепенно уступило место тревоге — и всё-таки, что случилось с Пенелопой? Она выжила, сто процентов, уж здесь Сумрак не мог ошибаться. В лучшем случае — выбралась, чтобы собрать новый отряд и сделать вторую попытку, ещё и заручившись помощью Галахада. Но сколько на это могло уйти времени?

Чтобы организовать исход из зацикленной библиотеки, понадобилось как следует продумать формацию. Одно дело — когда двое идут рядом, лучше если держатся за руки, или один на спине у другого. А вот чтобы вывести большой отряд, потребовалась собственная магия, объединяющая каждого участника вокруг ключевых фигур, а их — вокруг меня. Таким образом даже кольцо не могло разорвать нашу цепь и раскидать дуллаханов, егерей и рыцарей Авалона по бесконечности этажей. Я начал подъём, сформировав запрос на выход и постаравшись сфокусироваться на фигуре Галахада, но подсознательно раз за разом возвращался к Пенелопе.

То, что мы разделились, в итоге привело к одному из прорывных открытий. От вызова вечных замков на диалог в дальнем зове до общего собрания — один шаг, и совсем небольшой. Но и эта радость оказалась омрачена. Я не просто вернул девушку в её родной замок, я нёс за неё определённую ответственность. В каком-то смысле выступал старшей фигурой, защитником, ментором. И стоило так нелепо отвлечься…

— Вик. Кажется, мы пришли.

Негромкий голос Анны вывел меня из раздумий — но что-то в нём звучало странно. Вокруг явно был не первый этаж, а очередной незнакомый, кардинально отличающийся от всех, виденных ранее…

Во-первых, именно здесь оканчивалась винтовая лестница.

Во-вторых, стены плавно сужались кверху, переходя в крышу — самую вершину библиотеки, «официальный» восьмой этаж. Самый высокий, многоярусный и наполненный книгами под завязку.

В-третьих, я осознал свою ошибку — к несчастью, банальную донельзя. Кольцо не могло вывести меня к Пенелопе не только потому, что та выбралась из ловушки. Просто если идти вниз, даже в зацикленном пространстве, невозможно попасть на самый верхний этаж.

Леди Пенелопа фон Дэммерхайн бесстрашно стояла напротив отвратительного чудовища, когда-то очень давно бывшего хранителем этого места. Она не заметила нашего прибытия, хотя ни я, ни мои спутники не пытались идти бесшумно. Может, потому, что нас разделяли несколько ярусов. А может, потому, что за её спиной вместо пустых стражей и заступников покачивались готовые к бою выродки и другие твари.

Либо возможности Тотенбунда резко выросли за последние несколько часов, либо что-то здесь было не так.

Бывший библиотекарь издал утробный рёв, раскатившийся по всему этажу, и бросился в атаку.

Глава семнадцатая

Далеко не все загрязнённые комнаты требовали сражения для очищения, и далеко не все загрязнённые слуги обращались в чудовищ. Многое зависело от их психического состояния и стажа службы, способности сопротивляться неумолимому времени и беспросветному одиночеству.

Кто-то сохранял рассудок, потеряв человеческий облик, кто-то — наоборот. Одних сводил с ума недостаток привычной работы, других — её избыток. К примеру, бывшая библиотекарь Полуночи, а нынче верховный маг Лита, пребывала в загрязнённом состоянии порядка двух сотен лет, но не потеряла ни разума, ни врождённой жизнерадостности. Глава тайной службы Рудольф терпел полную тысячу лет, внешне стал монстром, сохранив внимательность и острый ум. А вот старый механик, сотворивший Адель или элементаль, хозяйничавший в литейной, обезумели безвозвратно, без шансов на переговоры и возвращение в строй.

К несчастью, случай с хранителем библиотеки Сумрака относился именно к таким. В нём скорее угадывались отдельные человеческие черты, чем силуэт целиком — искажённый, исковерканный, кое-как собранный воедино из рваного пергамента, пыльных переплётов и чёрной плесени. Сверху и спереди угадывалась голова, огромная и нелепая, с лицом дряхлого старика, рот которого открывался подобно книге. Металлические скобы вместо зубов, тонкие страницы на месте языка и нёба, дрожащие от рёва чудовища. Из конечностей — единственная рука о шести пальцах, вцепившаяся в пол когтями, острыми, как ножи для резки бумаги. Тулово — нечто среднее между извилистым телом червя и спрессованной грудой бумажного мусора.

Впрочем, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, скорости библиотекарю было не занимать. Мгновение назад эта пергаментная нечисть находилась метрах в десяти от Пенелопы, а теперь уже нависала над ней, оскалив зубы-скобы и замахиваясь шестипалой дланью.

«Метаморф» начал привычно менять моё тело, подготавливая к прыжку, переходящему в полёт. Ничто не помешает мне