Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 13 - Сергей Алексеевич Евтушенко

— Вик, как ты… Я даже не заметила! Откуда ты сюда попал⁈

— Сумрак, — говорить было слегка тяжелее, чем стоять, но я справился. — Библиотека… Сумрака. Альхирет устроил… ловушку. Пытаюсь выбраться.

— Как я могу помочь⁈

Напрямую — увы, никак. Полночь была поверхностно знакома с принципом свёрнутого пространства, но без способов выхода. Она могла взяться вытащить мою душу напрямую, что было самую малость лучше, чем форсировать события с помощью самоубийства. Мы сошлись на том, что этот вариант ждёт.

— Ты можешь… позвать Сумрак?

— Когда-то могла, — подтвердила она после паузы. — Вальтер не очень любил моих родных, но пару раз говорил напрямую с Закатом. После него был… неважно! Вик, ты ещё со мной?

— Всегда. — улыбнулся я, хотя улыбка вышла кривоватой. Дальний зов давил на меня гораздо сильнее обычного, пытался выжать, как свежий лимон. Но я был готов держаться столько, сколько нужно.

— Сейчас, сейчас… сейчас я попробую… Вот так! Брат мой, я взываю к тебе! Ответь мне, явись на зов! Явись! Явись!!

Долгое время — для меня, по крайней мере, оно было нестерпимо долгим — ничего не происходило. Но затем одна из теней дальней колонны начала постепенно удлиняться, пока не достигла почти самого центра тронного зала. Из этой тени, мучительно медленно, вытянулся мрачный силуэт, обернувшийся статным черноволосым мужчиной в чародейской робе. Он ничем не походил на Полночь, скорее они выглядели, как две противоположности.

Он ничем не походил на Полночь, кроме глаз. Безупречно-чёрных, но в глубине этой черноты мерцали далёкие звёзды.

— Вот, значит, как выглядят последние времена, — негромко сказал он, пристально рассматривая меня, как энтомолог — интересного жука. — И тот, кто невольно стал их предвестником. Тот, кому моя старшая сестра доверяет безоговорочно, растрачивая столько силы на давно забытый обычай. Говори, лорд Виктор фон Харген, недостойный памяти своего предка. И лишь из-за этого я готов тебя слушать.

Глава шестнадцатая

Антропоморфизм — это перенесение человеческого образа и его свойств на что угодно другое, не являющееся человеком. Животных, растения, предметы быта, природные явления, абстракции, богов. Курочка Ряба уговаривает деда и бабку не плакать из-за разбитого яйца. Грозу вызывает суровый дядька, метающий молнии в чудовищ. Машина отказывается заводиться не из-за объективных проблем с двигателем, а из-за своих капризов, сложного характера. И так всю дорогу, люди просто обожают антропоморфизм. Причём не только люди — практически все разумные существа на просторах великой паутины смотрят на мироздание сквозь призму своеобразного очеловечивания.

Сперва я лишь догадывался, что Полночь может быть разумной — по отдельным комментариям Кас, а затем и собственным наблюдениям. Затем утвердился в этом факте, но не представлял её в виде человека — она и общалась-то со мной лишь через ощущения да намёки. Впервые её образ сформировался у меня в голове незадолго до спуска к сердцу, и я воспринял это исключительно как отражение собственных представлений. Ослабленная, сонная юная девушка, слегка напоминающая и Кас, и Анну одновременно. Каким ещё обликом я мог наделить свой несчастный замок?

Встреча в сердце и все последующие наши разговоры образ закрепили, хотя уже тогда в нём возникли отдельные черты, не похожие ни на что из моей памяти или воображения. Затем случилась ловушка Зари, которая спокойно явилась в виде человека не только мне, но и Илюхе, Мелинде и Адель одновременно. Затем — путешествие сквозь башню Вечности, памятное собрание первых «истинных» хозяев и вечных замков. Здесь уже нельзя было сказать, что я попросту спроецировал образы из своей головы, чтобы наделить Полночь и её братьев с сёстрами человеческой внешностью. У них, очевидно, имелись свои предпочтения, в каком виде выступать. Индивидуальные особенности зрителя скорее всего тоже влияли, но в заметно меньшей степени.

И вот, сегодня, я с несколько приглушённым любопытством смотрел на очередной триумф антропоморфизма — аватару вечного замка Сумрака, явившегося на зов Полуночи. Похоже, что ни один из нас не был доволен этой внезапной встречей, но в жизни нередко приходится работать с тем, что есть.

— Пенелопа фон Дэммерхайн в опасности, — сказал я прямо, не тратя времени на приветствия и манеры. — Нужна твоя помощь.

Когда-то даже пять минут разговора с Полуночью вытягивали из меня столько сил, что потом едва удавалось стоять на ногах. Тренировки, наращивание резервов и, конечно, поход в Авалон исправили эту проблему. Но сеанс дальнего зова за тридевять земель, да ещё и столь нестандартный, давался мне нелегко.

Сумрак не мог этого не заметить. Помедлив, он опустился на высокий стул, вытянувшийся вслед за ним из тени — и коротко кивнул. С моих плеч словно гора свалилась, голова прояснилась, исчезло ощущение нахождения на большой глубине. Копия тронного зала стала заметно чётче, вернулись краски. Готов поклясться, что по лицу Полуночи тоже прокатилось облегчение.

С нами не поделились новой силой — просто Сумрак взял на себя свою долю, «ответил на звонок». И теперь какое-то время можно было нормально поговорить.

— Я почувствовал, как она вернулась, — сказал он, подчёркнуто-сдержанно. — И оценил это. Признаться, после того варварства с драконами я готовился к тому, что на трон сядет очередной чужак, навязанный хозяйкой старшего брата.

— Мы не собирались менять власть, — возразил я. — Зато тебя же чуть не захватил Альхирет.

— Это пресмыкающееся ничтожество? Он влез в доверие к Пенелопе и слегка намусорил, но никогда не представлял для меня реальной угрозы.

Мы с Полуночью переглянулись — она была в курсе всех подробностей моего первого визита в Сумрак.

— Он не может знать, — мягко сказала она, обращаясь ко мне. — Пока связь не столь прочна, мы не видим глазами хозяев, да и после этого не всегда. Наше восприятие… ох, это сложно объяснить, но оно очень сильно отличается от людского.

— Ничего себе отличия, — проворчал я. — Это уже какая-то полная слепота.

Наш собеседник нахмурился — но его тон скорее звучал задумчиво, чем сердито.

— Ответил на зов впервые за девять тысяч лет, получил просьбу о помощи, а следом — открытое неуважение. Определись, сестра, и ты, лорд Виктор, в каком ключе продолжится наш диалог.

Всё-таки переговоры — не мой конёк, поскольку меня одновременно переполняло справедливое возмущение и желание объясниться. К счастью, в этих переговорах я был не один.

— Сейчас покажу. — сказала Полночь, спрыгивая с подлокотника трона.

Она подошла к брату, взяла его за руку и прикрыла глаза. Через несколько секунд уже его глаза удивлённо расширились, а на лице промелькнул вполне человеческий страх, почти моментально