Иной - Алексей Александрович Стопичев

в дверном проёме и встречая ополоумевшую толпу. В этот миг вновь грохнуло, и меня на излёте лизнул язык пламени. Вновь в толпе появился коридор и сквозь него проскочили Чучело и Баблер. Я посторонился, и они влетели в дверной проём, не останавливаясь. Дворяне тут же захлопнули дверь и принялись баррикадировать её мебелью. Я увидел, что все окна первого этажа тоже давно закрыты, и спросил царедворца:

— Кто придумал?

— Я, — Гэри Лойд сплюнул кровавую слюну и сморщился: — Рёбра, падлы, сломали!

— Где король? — я положил руку на грудь дворянина и влил силы, исцеляя его. Лойд закашлялся, и с удивлением прислонил руку к левому боку. Посмотрел на меня и проговорил удивлённо:

— Не болит!

Я кивнул, ожидая ответа на вопрос, и царедворец проговорил быстро:

— Его величество на втором этаже с двумя десятками телохранителей и придворными дамами. Рвался в бой, но я сумел убедить его подняться.

— Это как вы сумели убедить Гамильтона? — удивился я, потому как не раз слышал о неуступчивости короля Репелена.

— Сказал, что негоже королю сражаться с простолюдинами, — усмехнулся Лойд.

Глава 17

Сквозь толпу безумцев

Король Гамильтон выглядел донельзя разозлённым и решительным. Он давно облачился в полный доспех, и сейчас нервно сжимал руки в латных перчатках, отчего раздавался характерный скрип. Увидев меня, тут же двинулся навстречу, проговорив рокочущим басом:

— Баро Пинатум! Что происходит?

— Честно сказать, сам до конца ещё не понял, сир, — не стал врать я, — Мы нашли артефакт, и тут же на нас напали ифриты, а город будто бы сошёл с ума. Горожане напали на Башню и на гостиницу. Да ещё какие-то неизвестные нам мерзкие твари атаковали ваших гвардейцев. Сейчас сэр Лойд забаррикадировал первый этаж и отбивается от обезумевшей толпы, но в городе несколько тысяч жителей. И они лезут на мечи без страха. Боюсь, если ничего не придумаем, то до утра мы не продержимся.

Король подумал немного и спросил:

— А если прорыв? Лошади наши в конюшне. Если пробиться туда, то даже три десятка закованных в железо рыцарей сметут любую толпу! — его величество посмотрел на придворных дам и проговорил нерешительно: — Но вот как поступить с нашими женщинами? Бросить их мы не можем, а взять с собой…

— На прорыв можно отправить группу в десяток рыцарей, главное им выбраться за ворота, — заговорил Баблер, — Где ближайшие королевские войска?

— В десяти лигах отсюда гарнизон Фэнерийского полка, — посветлел лицом король, — Две тысячи кавалерии!

Мы с Баблером переглянулись, и тот кивнул головой:

— Годится! Выберите самых отчаянных, ваше величество. Мы поможем им пробиться к конюшням. И если лошади ещё целы…

Однако, план этот не удался. Едва мы выглянули со второго этажа, как поняли, что лошадей нет, а сами конюшни обезумевшая толпа разнесла по брёвнышкам. Даже церковь, которая находилась напротив гостиницы, пытались атаковать обезумевшие горожане. Правда, только они подходили к воротам, с ними что-то случалось. Безумцы замедлялись, начинали трясти головами. А священник, хорошо видный из окна, прямо посреди церковного двора громко читал молитвы и размахивал кадилом. У меня тут же созрел план, и я повернулся к королю:

— Ваше величество! Надо пробиваться в церковь! Там защита лучше! Посмотрите — горожане не могут пробраться через забор — сила Господа сдерживает их лучше любой магии. Я ударю пламенем, у меня ещё осталось немного сил, и надо будет максимально быстро перебежать туда! Слева и справа пойдут рыцари, впереди тараном двинемся я, сэр Лойд и мой конь. Позади нас всех будет прикрывать баро Баблер.

— Я тоже пойду впереди! — не терпящим возражения голосом тут же сказал Гамильтон Первый. И хотя я увидел предостерегающий взгляд его царедворца, согласился с его величеством, старательно не замечая укоризненный взгляд Лойда. Так как посчитал, что рядом со мной король будет в большей безопасности, чем сбоку или в середине толпы. Человек он эмоциональный, ещё кинется в гущу схватки.

Мы освободили дверь, и как только сэр Лойд распахнул её, я скрестил наручи и ударил пламенем прямо в проём. Ударил сильно, выкладываясь полностью. Зато эффект превзошёл все ожидания. Обезумевшие горожане сгорали заживо с жуткими криками, зато в толпе образовался широкий проход. Мы вместе с келпи и Лойдом выскочили наружу, срубая нескольких разумных, чудом оставшихся на ногах, а следом за нами повалили королевские рыцари во главе с его величеством. Король встал рядом со мной, надвинул на лицо забрало и заорал зычно:

— Вперёд!

Рыцари расходились влево и вправо, а в освободившееся пространство хлынули полсотни придворных дам. Безумцы кинулись на наш отряд, но дворяне заработали мечами, отбивая натиск, а мы, как только услышали крик Баблера, двинулись вперёд, сохраняя строй. Мы шли впереди, и, признаюсь, это был самый жуткий бой из всех, что у меня случались. На меня выскакивали немощные старики с ножами в руках, обретшие, казалось, нечеловеческую силу, женщины с мечами и копьями, и даже дети, вооружённые чем попало. Я бил, сжав зубы и рыча от злобы к тому, кто это сотворил. Бил яростно, изо всех сил. Боясь оставлять живых. И шёл шаг за шагом вперёд. Король шагал справа от меня и его меч мерно опускался раз за разом. Правда, Гамильтон не имел моей выдержки, потому время от времени кричал от боли и ярости. Зато царедворец Лойд, которого мы с Баблером ещё вчера высмеивали, казался будто сделанным из самого прочного железа. Он методично рассекал толпу огромным мечом-полуторником, отталкивая особо рьяных безумцев коротким прямоугольным щитом, и шёл, будто на параде, весь отдавшись своей цели.

Пот заливал мне глаза, а я даже не имел возможности обернуться, чтобы понять, не прорвали ли безумцы строй, живы ли женщины, и сколько дворян ещё в строю и отражают натиск ополоумевшей толпы. Когда мы вышли за ворота гостиницы, казалось, прошёл целый год, столько искажённых яростью лиц промелькнули передо мной, пытаясь дотянуться, заколоть, разрубить. Меня уже начинало подташнивать от безумной схватки. Плюс, пару раз до меня смогли дотянуться. Один раз пикой, расцарапав бок, а второй — вилами, проткнув предплечье левой руки. Боли я пока не чувствовал, но знал, что если выживу, то после схватки боль навалится сразу — яростно и беспощадно.

До входа в церковный двор оставалось всего десять шагов. Но Боже, какие это были шаги. Раз! Мы шагнули вперёд, и я рассёк