Иной - Алексей Александрович Стопичев

ушами нервно. Зато кобыла Баблера чуть с ума не сошла. Встала на дыбы, пытаясь сбросить седока, и завертелась на месте, дико всхрапывая и прядая ушами. Баблер заругался громко и принялся успокаивать животное под смешки местных жителей, наблюдающих такую картину не в первый раз. Когда друг мой сумел успокоить кобылу, шум колоколов закончился, и мы спокойно доехали до гостиницы «Башня». Во дворе гостиницы всегда было многолюдно, но в этот раз даже чересчур. На скамьях возле столиков сидели и стояли десятка три репеленских дворян — как мужчин, так и женщин. Все нарядные, в одеждах с золотистыми позументами. Я покосился на толпу, но смолчал. Понятно, что высокородные туристы предпочли лучшую гостиницу Клаусума. Она была, как и Башня, восьмиугольной, а хозяин — досточтимый Алонсо, тоже своим видом напоминал башню — огромный, тучный, только без острых углов — весь округло широкий, с большим брюхом и отвисшими щеками. Он, узнав меня, выкатился навстречу и заговорил любезно, постоянно кланяясь:

— Барон, — увидел баронские цепь и перстень на Баблере и тут же поправился: — Бароны! Рад приветствовать вас! И, надеюсь, вы почтите своим присутствием именно моё заведение!

— Обязательно твоё, милый Алонсо, — ответил я, спрыгивая из седла, — Если ты всё ещё готовишь молочных поросят и тех самых каплунов на вертеле!

— Как же, как же, господин Пинатум, — расплылся в улыбке хозяин гостиницы, отчего морщинки побежали от его заплывших жиром щёк к вискам: — Повар всё тот же, и каплунов досточтимый Эрнесто готовит даже лучше прежних!

Алонсо повернулся к слуге и распорядился, глядя, как Баблер осторожно спускается на землю:

— Прими животных у господ дворян и отведи в стойло! Лошадь господина Пинатума поставь отдельно! В лучшее стойло!

Хозяин вновь повернулся к нам и приблизился почти вплотную, зашептав:

— У меня осталось пустыми всего три номера, господин Пинатум! — Алонсо сделал виноватый вид: — Если вы не слышали, в город к нам приехал король Репелена — наше величество Гамильтон Первый со своей свитой! И его величество оказал нам честь, выбрав нашу гостиницу.

Алонсо страдальчески поморщился, и я его понимал. Короли, как правило, не утруждали себя оплатой номеров, считая, что сам факт их присутствия — лучшая награда. И хозяева гостиниц и постоялых дворов, даже если любили королевскую власть, всегда довольно болезненно воспринимали такие вот вояжи.

— Так вот откуда столько разряженных хлыщей, — хмыкнул Баблер, чем заслужил пару косых и откровенно враждебных взглядов со стороны этих самых «хлыщей», стоящих тут же во дворе гостиницы. Впрочем, взглядами моего друга смутить было чрезвычайно трудно. Кто видел взгляды стеркор и гурдылов — взглядов людей опасался мало. Хотя я горячности Баблера не разделял и старался без нужды на рожон не лезть. Потому постарался улыбнуться, растягивая уголки губ, и проговорил, обращаясь к царедворцам:

— Господа, мой друг не имел в виду вас. А вообще, он человек грубоватый и замшелый, и я вас любезно прошу — просто не обращайте внимания на его высказывания. Вечно воюет с Прядью, да мечом машет. Потому, когда начинает махать языком — делает это крайне неумело!

Дворяне Репелена, услышав про Прядь, сразу же постарались убрать из глаз угрозу, и даже улыбнулись вежливо в ответ. Давно заметил, что чем дальше люди живут от Пряди, тем страшнее она им представляется. Это жители Альбусурба, привыкшие к постоянной опасности и угрозам, спокойно смотрят на приграничников. Да и сами мало чем им уступают. Помню, несколько лет назад обычные крестьяне из-под приграничного города собственноручно забили кольями вышедшую к их хутору стеркору. Но этим не ограничились, отпилили ей голову, привезли на рынок Альбусурба и пытались там продать. Комендант города тогда, помнится, самолично прибежал на площадь и орал, брызжа слюнями проклятия. И пытался объяснить крестьянам, что части тварей следует продавать только с сертификатом. И тогда один из крестьян, поглаживая рукоятку секиры, стал выспрашивать начальника гарнизона, как выглядит этот сертификат, какие у него слабые места и как его можно убить. Комендант, запнувшись на полуслове, плюнул, махнул рукой и ушёл восвояси. А крестьяне всё же продали трофей заезжим купцам из халифата по цене десяти хороших лошадок. А потом пришли в церковь Альбусурба и стали молиться Господу, чтобы он почаще посылал к их хутору тварей, помогающих заработать. Хорошо хоть священник, знакомый уже с местными нравами, не стал возмущаться, а просто благословил крестьян, причастил, да накормил просфорами.

Баблер, размяв ноги, подошёл к колодцу, напился, а потом тихо спросил меня:

— Ино, а когда мы поисками займёмся?

— Когда король уедет, — бесстрастно ответил я, — При свите его величества уж точно не будем башню обследовать.

Баблер кивнул и заорал хозяину, уже заходящему в гостиницу:

— Эй, Алонсо! Зажарь сразу двух поросят и двух каплунов! Я голоден, как тысяча чертей! И скажи, где в вашем городе живут самые красивые барышни?

Пара девиц из свиты короля покраснели, а дворяне вновь вспыхнули. Но Баблер говорил с такой открытой невозмутимостью и непосредственностью, что репеленские дворяне всё же успокоились и, видимо, решили не обращать особого внимания на громогласного барона из приграничья. Чему я был весьма рад. Не хватало ещё на ссору нарваться. Ведь мы приехали сюда вовсе не за этим…

Глава 14

Его величество Гамильтон

Весь расфуфыренный, с каким-то умопомрачительным жабо на шее, в шелках и парике с кудряшками дворянин, постучавший к нам в номер, напыщенно и с пафосом произнёс:

— Барона Ино Пинатума желает видеть его величество, мудрейший повелитель королевства Репелен Гамильтон Первый Великодушный! — и даже глазки подкатил под лоб, показывая, какую великую честь король мне оказывает. Я равнодушно посмотрел на разряженного дворянина и произнёс бесстрастно:

— Передай его величеству, что я остановился в этом номере.

— Что? — растерялся расфуфыренный.

— Ты плохо слышишь, болезный? — участливо поинтересовался у него Баблер, — То-то, смотрю, цвет лица у тебя бледненький. Будто ты пару лет солнышка не видел.

Пока дворянин открытым ртом хватал воздух, будто выброшенная на берег рыба, я максимально спокойно объяснил Лингу:

— Друг мой, с цветом лица у него всё в порядке. Просто он присыпал физиономию специальной пудрой, чтобы она была белой.

— Это зачем ещё? — удивился Баблер.

— Мода, — равнодушно пожал я плечами, подумал немного и сказал: — Это ещё что. Знавал я один народец, так они себе губы оттопыривали кольцами! Засунут кольцо в