Иной - Алексей Александрович Стопичев

как много в нём было от Пряди. Странно даже, что раньше это не было заметно. Видимо, маг настолько научился контролировать свою силу, что смог скрыть малейшие отголоски чужеродной для нашего мира тьмы. Это было опасно, потому как получалось, что таких может быть ещё сколько угодно. И надо было думать, как определять таких вот маскирующихся под разумных тварей. Однако, Мунакра не дал мне подумать. Он вдруг преобразился весь, став выше, мощнее. Руки его и ноги перевились чёрными жгутами, похожими на жгуты рыцарей смерти. Мгновение, и туловище с лицом закрыли такие же жгуты. И передо мной стоял похожий на гурдыла монстр. В руке его появился фламберг, и Мунакра заговорил:

— Я сам выбирал себе защиту, и выбрал совершенную, Ино Пинатум. И я отправлю тебя в ад столько раз, сколько понадобится, чтобы ты там сдох.

Убийцы магов за моей спиной напружинились, но я поднял левую руку и приказал:

— Я сам! — и потянул из ножен Каладболг. Стеклянный волк слева от меня приглушённо рыкнул и глянул на меня вопрошающе, и я повторил для него и для келпи тоже: — Я сам!

Мы вышли в центр двора, будто гладиаторы в давние времена, поливающие песок своей кровью на потеху публике. Только вот публика в этот раз не жаждала кровавых зрелищ, ибо пресытилась ею давно. Так как это было частью их жизни. Да и мы с Мунакрой не были обычными гладиаторами. Оба владели сталью и магией. Оба жили слишком долго, чтобы быть неопытными. И было лишь одно отличие — Мунакра был изменённым Прядью, а я… смертью.

Мунакра напал первым, молниеносно сократив расстояние между нами и ударив фламбергом сверху. Я подставил Каладболг, ожидая, что сейчас меч противника сломается от такого мощного удара, но тот, зазвенев, отлетел в снопе искр, а сам Мунакра атаковал меня уже сбоку. Он двигался не просто быстро — невероятно быстро, молниеносно! И, пожалуй, я давно не встречал бойцов такого уровня. Потому, максимально ускорившись, не стал парировать удар, решив закончить бой побыстрее. Я прыгнул высоко — выше головы твари, и сверху обрушил удар Каладболга на голову последнего, ожидая, как удар волшебного меча сокрушит монстра. Но тот вновь удивил скоростью, уходят с линии атаки и делая ответный смертельный выпад. И теперь уже мне пришлось изгибаться в воздухе, уходя от клинка. Я парировал его, но меня отбросило, отчего я приземлился не на ноги, а упал на одно колено. И Мунакра воспользовался этим, оказавшись рядом и вновь нанося сильный рубящий удар сверху. И вновь я парировал, ощущая, как вибрируют руки от мощи, вложенной тварью.

Я ударил силовым щитом, но Мунакра отбил его и тут же кинул ледяную иглу, а после сделал выпад фламбергом, надеясь если не убить магией, так проткнуть железом. Я перекатом ушёл в сторону и вскочил на ноги, в свою очередь ударив огненной стрелой и добавив выпад Каладболгом, и тут же добавляя ещё один выброс силового щита. Я вдруг подумал, что прошла всего пара секунд, а мы уже успели обменяться десятком ударов. И для окружающих, в том числе для убийц магов, мы выглядели просто размытым пятном, звенящим железом и полыхающим волшбой.

Мунакра оказался чудовищно силён. Он не шёл ни в какое сравнение с гурдылами, или другими тварями Пряди. И я вдруг понял, что будь монстры Разлома умнее, нас давно бы не было. Это знание разозлило меня. И я вновь прыгнул вверх, стремительно, напрягая икры ног. Но когда Мунакра поднял наверх голову и меч, поменял траекторию и скользнул вниз, как молния. И рубанул Каладболгом по ногам изменённого. Тот опоздал самую малость, но этого хватило, чтобы Каладболг отсёк Мунакре ступню. Я хотел обезоружить тварь, но тот, понимая, что проиграл, укусил воротник, где, видимо, зашит был какой-то яд, и сдох с пеной на губах…

Глава 13

Башня

Самой яркой и известной достопримечательностью города Клаусум являлась древняя Башня с часами. Огромное, сложенное из могучих каменных блоков строение высилось над двух и трёхэтажными домами Клаусума, как могучий дуб возвышается над кустами смородины или сирени. Устремлялось ввысь гладкими, мощными стенами. Смотрело сверху вниз узкими, обрамлёнными каменным узором окнами. Ширилось всеми восемью своими углами мрачно и неприступно. А почти на самом верху башни, на всех восьми стенах, белели циферблаты часов. Вернее, Часов — древнего, сложного механизма, сделанного то ли давно ушедшим кланом гномов, то ли вообще какой-то к чертям забытой цивилизацией. Хотя, в последнее я верил слабо, потому как цифры на часах были хоть и старыми, но вполне понятными. Уникальность Часов заключалась в том, что все восемь циферблатов завязаны хитрым способом на один-единственный механизм, мощный, с гигантскими шестерёнками, чудными противовесами, цепями и множеством колоколов и колокольчиков. Каждые полчаса механизм этот гремел колоколом один раз, мелодично, тоненько и звонко с полуночи до обеда, и более басовито и глухо — с обеда до полуночи. А на каждый час, соответственно, звонили другие колокола. В час — раздавался один мощный, насыщенный «БОМ». В два часа колокол бил два раза. И так далее. Самые громкие звуки раздавались в полдень и в полночь, и над Клаусумом разражалась настоящая симфония из десятков колоколов и колокольчиков, где могучий звук бился двенадцать раз, но в перерывах между этими звуками тренькали, звенели, бренчали и дзинькали другие колокольчики. Первый раз, когда я заночевал в этом городе, в полночь вскочил, как ошпаренный, думая, что началась как минимум война, а как максимум — конец света. Однако, местные жители, давно привыкли к этому звону и гордились Башней и Часами. Даже поверье у них существовало, что пока стоит башня и бьют часы — стоять будет и мир. Глупое поверье, конечно, но каких только легенд я не слышал во всех концах Пекатума.

Кстати, тысячи паломников ехали не только из королевств Пульшер и Репелен, на границе которых и стоял город с Башней, но и из соседних стран, чтобы полюбоваться легендарной постройкой, да послушать бой Часов. И местные этим пользовались вовсю, развернув настоящий туристический бизнес. Продавали миниатюрные копии башен, торговали вовсю карманными часами, с надписью «Клаусум». И в небольшом городе тысяч на пять населения красовалось десятка три гостиниц, трактиров и прочих увеселительных заведений.

Мы с Баблером въехали в Клаусум как раз в полдень, и только миновали главные ворота, как башня, скрипнув часовым механизмом, разразилась симфонией звуков. Келпи подо мной остался спокоен, лишь дёрнул