Над бездной - Кевин Джеймс Андерсон

Он закинул в рот одну ягодку, но тут же закашлялся и поспешил выплюнуть вязкую красную массу: у клубники оказался едкий, гнилостный привкус. Набрав побольше слюны, Стелланд долго отплевывался, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения на языке, которое, казалось, теперь останется с ним навсегда. Надкушенная ягода валялась на полу: красная и мясистая, но с легким коричневатым оттенком, указывающим на начавшийся процесс гниения. Стелланд внимательно осмотрел собранную клубнику – вся она была мягкой и влажной, если не сказать осклизлой.

У него за спиной, словно поддразнивая, вновь зашумели листья. Доктор обернулся и заметил на грядке огромный кабачок – с ним явно не все в порядке. Стелланд отвел ладонью мешавшийся побег, и крошечные волоски на листьях обожгли его, словно крапива. Он отдернул руку и принялся разглядывать цукини. Плод был подозрительно скрюченный, покрытый грубыми наростами. В кустах виднелось еще несколько спелых кабачков – узловатых и бугристых, будто это не овощ, а раковая опухоль.

Стелланд надел плотные садовые перчатки, потянулся сорвать кабачки и заметил под листьями поникшие, уже бурые соцветия. Как такое могло произойти? Ведь в теплице, да и на всем корабле, поддерживаются стерильные условия. Что за болезнь поразила растения? И почему распространилась так быстро? Может, какая-нибудь бактерия или химический загрязнитель попали в систему полива или почву? Только вот откуда им взяться? Надо попросить Глинду и Эша немедленно все проверить.

Двинувшись дальше, между ровными рядами зеленого горошка, Стелланд и здесь заметил аналогичную проблему: все побеги покрылись бурыми бугорками. Он выдернул из земли морковку – та оказалась гнилой и плесневелой, и из трещин сочилась мерзкая коричневая жижа.

Все это было настолько странно и противоестественно, что доктора на секунду охватил панический ужас, сменившийся, впрочем, более прагматическими соображениями. Теплица служила команде дополнительным источником пищи. Хранившихся в грузовом отсеке припасов, конечно, хватит надолго, особенно учитывая, что численность экипажа значительно сократилась, однако свежие овощи и фрукты приятно разнообразили меню из полуфабрикатов.

Доктор нервно расхаживал между ровными рядами растений, которые собственноручно посадил и за которыми столь внимательно ухаживал. За все эти годы он не упустил ни одной мелочи: наблюдал за каждым кустиком и знал, когда и какой ждать урожай. Теперь же его растения оказались отравлены.

Стелланд поморщился: во рту до сих пор держался мерзостный привкус. Даже если плоды и не ядовиты, они все равно останутся несъедобными. Он решил отнести клубнику в лабораторию и провести анализ, хотя и так несложно догадаться, что ягоды кишат бактериями. Доктор сплюнул еще раз, но неприятные ощущения никуда не делись. Похоже, придется с корнем выдернуть все растения, свалить в кучу и сжечь – использовать их в качестве натурального удобрения небезопасно.

Когда он в очередной раз проходил мимо грядки с кабачками, по листве вновь пробежала едва заметная дрожь. Распухший, пупырчатый плод так и остался висеть, своим весом пригибая побеги к самой земле. Стелланд попятился, свернул на грядку с томатами – спелые красные шарики потрескались и сочились слизью, а белые семена внутри походили на личинок.

Стянув перчатки, доктор бросился вон из теплицы.

Глава 31

Кэмми понимала необходимость эксперимента, однако перед запуском следующего зонда все равно испытывала смутную тревогу. Пускай доктор Тендари и погиб, теперь его тело отправится туда, где ни одному человеку побывать еще не доводилось.

Научная значимость предстоящего рейса была очевидна, но Кэмми не хотелось смотреть на то, как ее наставника будут перемещать из гибернационного отсека в ангар. Она не желала видеть холодное, безжизненное тело, размороженное ровно настолько, чтобы гнулись конечности. Не желала смотреть, как доктор Стелланд усадит его, словно манекен, внутрь зонда и примется подключать всевозможные датчики, вонзая в мертвую плоть иголки.

Она осталась в каюте и, чтобы отвлечься, просматривала результаты, полученные в ходе предыдущих экспериментов: параметры кротовой норы, межпространственные физические эффекты, величина перегрузки. Все это было необходимо для подготовки к главному событию – полету Уоррена.

Доктор Стелланд надеялся, что эксперимент с макакой даст более значимые результаты, так как приматы ближе к человеку, чем крысы. Бесценным источником информации послужит и тело Тендари. Кэмми все понимала и тем не менее не могла отделаться от гнетущего чувства, что они поступают неправильно.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем из динамиков донесся голос Стелланда: «Подопытный-человек помещен в герметичный отсек. Все датчики подключены. Сейчас я доставлю в ангар подопытного-обезьяну, и можем приступать».

Постаравшись вспомнить подбадривающий голос доктора Тендари, Кэмми отправилась в ангар.

Остальные члены команды собрались вокруг зонда и наблюдали за последними приготовлениями. Педро Эш проверял исправность внешних датчиков. Люк оставался открытым, и Кэмми невольно застыла на месте, глядя на лежащее словно в гробу тело.

В ангар вошел доктор Стелланд, как ребенка, неся на руках обезьяну. Та, хоть и обнимала его за шею, казалось, пребывала в полузабытьи.

– Пушистик! – радостно позвала Глинда, и макака сонно повернулась на звук ее голоса, однако глаза открыть уже не смогла.

– Я дал ему быстродействующее снотворное, – пояснил Стелланд. – Весь полет он будет крепко спать.

Ноор нетерпеливо вышагивал из стороны в сторону.

– Других обезьян у нас нет, так что придется ему отдуваться за всех.

Исходно предполагалось использовать в эксперименте двух обезьян: одну в сознании, другую под наркозом, – а третья оставалась про запас. Теперь им придется дважды отправить в кротовую нору одно и то же животное, чтобы проверить, как межпространственный перелет влияет на мозговую активность.

Стелланд поднес Пушистика к зонду и, уложив рядом с телом Тендари, подключил к голове и лапам электроды и датчики, соединенные с бортовым компьютером. Эш задраил люк, и у Кэмми мелькнула мысль, что, возможно, она видела своего наставника в последний раз. Смешно: не ожидает ведь она, что межпространственный тоннель поглотит его навсегда. Беспокоиться совершенно не о чем – они дважды успешно запускали зонды в червоточину.

Но тогда хотя бы его больше не будет здесь. Он останется похороненным где-то в глубинах космоса.

При этой мысли Кэмми содрогнулась и затрясла головой.

Уоррен, усевшись в кресло, взялся за манипуляторы и вывел зонд из ангара. Доктор Стелланд внимательно следил за жизненными показателями спящей обезьяны, пока капсула медленно приближалась к горизонту событий.

– Испытуемый готов. Датчики говорят, что он в стадии глубокого сна.

Дрейк поднял глаза на Ноора.

– Ну что, босс, приступаем?

– Вперед! – скрестив руки на груди, кивнул тот.

Кэмми с замиранием сердца следила