Чужая стезя - Михаил Тут

На нём сидел Микула. Живой и цветной. Руки развёрнуты в стороны и связаны красными и серыми нитями. Нити уходили в землю. На запястьях уже проступила кровь. Под левым ухом чёрная жила спустилась к вороту и сильно дрожит. Лицо белое. Губы синеватые. Застудят мне снова пацана, сволочи. Еще соплей в добавок к проказе не хватало.

За его спиной висела полутень. Большая. Тяжёлая. Не с лицом, а с очертанием плеч и рук. От неё тянуло землёй, хлебом и старой кровью. Место волхва Рода. И это место уже тянуло к себе Микулу.

Вокруг костра стояли волхвы других богов. Это было ясно и по ним самим, и по знакам. У некоторых они были металлические, у других деревянные или костяные. У некоторых вырезаны прямо на лбах. Вон, у того, худого, знак один в один как моя метка. Сразу ясно чей волхв.

Седой старик с железным посохом стоял у огня первым. На груди у него висел знак Сварога: чёрный металл, прокалённый по краям. Правая кисть была в старых ожогах, но пальцы держали посох крепко. Вероятно, главный.

Волхв Мораны стоял слева от костра. Белые губы, сухие пальцы, меховой воротник, покрытый инеем. Под ногтями темнеют серые пятна. Он смотрел на Микулу так, как смотрят на больного, которому уже назначили день эвтаназии.

Волхв Велеса был справа. Широкоплечий, в тёмной шерсти, с костяными подвесками на ремне. В его тени иногда поднималась волчья холка.

Чуть дальше стоял волхв Чернобога. Худой, высокий, почти без губ. Чёрная повязка на одном глазу. На лбу — сажа, проведённая крест-накрест. На руках — сухая кровь, старая и свежая. У его места не было полутени. Только чёрный провал, в который пламя костра не заходило.

Ещё были другие: старуха с пучком сухих трав, толстый волхв с медным кольцом в ухе, мальчишка не старше Микулы с белыми ресницами, женщина с рыбьей чешуёй на висках.

Некоторые места пустовали, но пустые места тоже слушали.

Когда я сделал шаг, три пустых места повернулись ко мне. Не сами — полутени над ними. У одной было лицо старухи без глаз. У другой — детская рука и мужская челюсть. Третья просто вытянула шею из дыма и сверкнула красными глазами.

Знак меры под рубахой кольнул. Костёр ответил короткой вспышкой. Несколько волхвов обернулись.

— Меровича не трогать, — сказал Сварожий волхв.

Волхв Чернобога оскалился.

— Почему?

— Потому что он уже открыл метку.

Микула заметил меня.

— Не...

Серая нить у его запястья дрогнула.

— ...если это спасёт его, — договорил его рот.

Микула вздрогнул. Прикусил губу до крови.

— Не моё, — прошептал он. — Это не моё.

Я шагнул вперёд. Воздух ударил в грудь. Я остановился, будто врезался в стену.

— Микула!

Волхв Сварога даже не повернулся.

— Здесь нет Микулы, — сказал он. — Здесь есть пока незанятое место в круге.

Микула рванулся. Нити впились в запястья глубже. По пальцам потекла кровь.

— У меня имя есть!

— Было. Раньше.

Я ударил стену плечом. Воздух вернул меня назад. Серый в плаще повернул голову. Тот самый. Босой. Без инея на ступнях.

— Напрасно ты пришёл, Мерович.

— Проверим.

Я ударил топориком. Лезвие отскочило от воздуха, руку прострелило до локтя. Волхв Сварога поднял ладонь.

— Мы не убиваем его, Мерович.

— А связываете зачем?

— Чтобы тело не ушло раньше согласия духа.

— У нас это называлось похищением.

Он посмотрел на меня.

— В тебе чужой.

— Нет. Я – это я!

Серый в плаще сделал шаг к Микуле, но смотрел на меня.

— Не мешай. Он станет тем, кем должен.

— А если он не хочет?

Волхв Сварога ответил сразу:

— Желание не учитывается. Учитывается только согласие.

Микула поднял голову.

— Я не согласен!

Сварожий волхв даже не посмотрел на него.

— Назови себя.

— Микула.

— Мелкое имя. Имя человека. Не твое.

— Моё.

Микула выдохнул и добавил:

— Дед меня так звал. А ты — никто.

Волхв Мораны чуть улыбнулася. Волхв Велеса фыркнул. Волхв Чернобога скрипнул зубами. Сварожий волхв коснулся железным посохом земли. Место волхва Рода дёрнуло Микулу к себе. Он побледнел ещё сильнее. Нити на запястьях натянулись, кровь потекла по ладоням.

— Слышишь? — сказал Сварожий. — Ты уже без имени. Уже.

— Я – МИКУЛА!

Волхв Мораны повернулся к главному.

— Он уже морный. В нем посев моей хозяйки.

Волхв Велеса шагнул к костру.

— Пока кровь тёплая — не ваш.

— Дозреет.

— Не успеет. Место его примет. И все что было с ним раньше – перестанет иметь значение.

Волхв Чернобога резко ударил посохом по земле.

— А долг?

Костёр присел, будто услышал и испугался. Сварожий волхв повернул голову.

— Не сейчас.

— Сейчас, — сказал чернобожий. — У моего бога украли законную плату. Смерть была взята, но не отдана. Мёртвый ходит. Княжич носит чужой крест. Долг болтается у него на груди.

Леонтий рядом со мной стал прозрачнее.

— Он про меня? — спросил он.

— Нет. Про другого мертвого, другого княжича и другой крест. Просто так совпало.

Чернобожий волхв услышал мой шёпот. Его один взгляд метнулся к моей груди.

— Вот где он привязан.

Он поднял руку. Крест Леонтия рвануло с такой силой, что шнурок впился мне в шею. Я схватился за него правой рукой. Поздно. Сам крест сорвался. Шнурок лопнул и остался в моих пальцах. Кожа на груди вспыхнула болью, будто с неё содрали лёд. Шнурок дернулся разок, весь мокрый от пота и крови из рассеченной кожи и затих. А крест полетел к чернобожьему волхву.

Леонтий вскрикнул. Не от боли. От страха.

— Не трогай!

Чернобожий волхв поймал крест двумя пальцами. Пальцы сразу почернели, кожа на них вздулась пузырями. Он не отпустил, только злобно оскалился и еще крепче сжал руку.

— Святая железка, — процедил он. — Значит, точно держит.

— Дурак, — сказал Леонтий.

Чернобожий швырнул крест в костёр. Волхв Сварога шагнул вперёд.

— Стой!

Крест упал в серое пламя. Один миг ничего не происходило. Потом костёр взорвался белым светом. Не огнём. А именно светом. Желтым, ярким, теплым, разительно отличающимся от окружающей серости. Удар выбил воздух из груди. Меня швырнуло спиной в невидимую стену. Из носа сразу пошла кровь. Уши заложило. В глазах вспыхнули белые круги.

Серые волхвы попадали кто как стоял. Кто-то закрыл лицо