Турнир Родов - Дм Норт

— Почему?

— Остальные слишком умные.

— У неё есть Род. Политика. Семья. Александр.

— И?

— И она Долгорукая.

— Я заметил.

— Они могли использовать её.

— Могли.

— Она могла хотеть получить информацию.

— Могла.

— Она скрыла фамилию.

— Точно.

— Ты сейчас мне помогаешь или мешаешь?

— Я перечисляю твою версию.

— А твоя?

Нуня пожал плечами.

— Нравишься ты ей.

— На основании чего?

— Она к тебе приезжает.

— Это ничего не доказывает.

— Разговаривает.

— Тоже.

— Трогает.

— Нуня.

— Что? Я наблюдательный.

Игорь отвернулся. С противниками всё было проще. Можно посмотреть записи. Найти повторение. Понять, как человек держит меч. Даже политический заговор подчинялся логике: кому выгодно, кто получил ресурс, кто знал заранее. Искренность не оставляла документов.

Нельзя было проверить по Великому Реестру, действительно ли Елизавета приехала потому, что хотела его увидеть. Нельзя спросить Хранителей. Нельзя построить схему.

— Ненавижу твой вариант, — сказал Игорь.

— Поэтому я, вероятно, прав.

— Удивительная система доказательств.

— Пользуйся бесплатно.

Игорь снова посмотрел на улицу. Через несколько минут сказал:

— Если кому-нибудь расскажешь этот разговор…

— Я бес. У меня нет политического веса.

Игорь вспомнил сегодняшнее Общество.

— Уже есть.

Нуня задумался.

— Тогда будет дорого.

* * *

У ворот особняка стоял незнакомый экипаж. Без герба. Игорь заметил его ещё до того, как их собственная карета остановилась. Простая тёмная коляска, грязь на колёсах, никаких родовых цветов. Кучер сидел на месте и не смотрел в сторону дома. В прихожей находились двое людей Ильи. Не слуги. Игорь видел их раньше всего несколько раз. Они появлялись, когда дяде требовалось узнать что-нибудь, чего не печатали в газетах. Дверь кабинета была закрыта.

— Что происходит? — спросил Игорь.

Один из мужчин только кивнул на дверь. Через минуту Илья вышел сам.

— Наконец.

— Мы опоздали?

— Нет. Я ждал тебя.

Игорь посмотрел на чужой экипаж через окно.

— Кто там?

— Несколько дней я искал одного человека.

Илья говорил тише обычного.

— Какого?

— Посредника.

— Между кем?

— Человеком Вяземцева и тем Долгоруким, который убил Олега.

Игорь перестал снимать перчатку. Нуня рядом тоже замер.

— Нашёл?

— Он сам пришёл.

— Почему?

— Говорит, что испугался.

— Чего?

— Пока не знаю.

Илья открыл дверь. В кабинете сидел мужчина лет сорока. Одежда была дорогой, но выглядела так, будто в ней несколько дней спали. На сапогах засохла дорожная грязь, воротник рубахи помят, лицо плохо выбрито. На столе перед ним стояла чашка, к которой он почти не притронулся. Мужчина посмотрел сначала на Илью. Потом на Игоря. И сразу узнал. За последние дни это происходило всё чаще.

— Князь Остроумов.

Игорь не ответил на приветствие. Закрыл дверь. Подошёл ближе.

— Вы работали на Вяземцева?

— Иногда.

— И передавали что-то Долгорукому?

Мужчина сжал пальцы вокруг чашки.

— Я передавал сообщение человеку, который передал дальше.

— Что было в сообщении?

Он посмотрел на Илью.

— Я обещал говорить с вами.

— Говорите, — сказал Илья.

— Мне нужны гарантии.

Игорь почувствовал, как раздражение поднимается быстрее, чем хотелось.

— Какие?

— Что после разговора меня не найдут.

— Кто?

Мужчина снова замолчал. Игорь положил руки на стол.

— Мой брат погиб.

Никакой реакции.

— Человек, который его убил, получил что-то через вас.

— Не напрямую.

— Мне всё равно.

Мужчина посмотрел на него.

— Вы знаете, почему убили моего брата?

Несколько секунд в комнате было слышно только движение внутри настенных часов. Маленький рабочий бес тянул механизм, и стрелка равномерно перескакивала с деления на деление. Мужчина медленно покачал головой.

— Нет.

Игорь почувствовал знакомое разочарование. Ещё один человек. Ещё один кусок цепочки. И снова не ответ. Но мужчина продолжил:

— Я знаю, почему Долгорукий согласился его убить.

Игорь не двигался. Илья закрыл дверь кабинета на ключ.

Глава 11. Пятое отделение

В Пятом императорском отделении рабочий день начинался раньше, чем в большинстве государственных учреждений. К восьми часам в приёмной уже сидели два военных атташе, в телеграфной менялась ночная смена, а по длинному коридору несколько раз прошёл молодой офицер с папками под мышкой. Возле каждого телеграфного аппарата стояла небольшая деревянная коробка с живым кормом. Когда один из механизмов начал щёлкать медленнее, дежурный открыл крышку, поймал двумя пальцами крупного жука и бросил в кормовую щель. Изнутри показалась крошечная рука, жук исчез, и аппарат снова застучал ровно. В журнале рядом с расходом бумаги и чернил появилась ещё одна отметка: три мухи, один жук.

Пётр Аркадьевич Столыпин дочитывал утреннюю сводку у окна. Большую часть страниц можно было просматривать почти не задерживаясь. Французский военный представитель вчера ужинал в посольстве и после этого посетил приём у Бобровых. Германский дипломат отправил две телеграммы в Берлин. Итальянцы интересовались результатами второго круга и просили дополнительные места на жеребьёвку полуфиналов. Делегации Великих держав приезжали на российский Турнир каждые двадцать пять лет, и контрразведка каждые двадцать пять лет делала вид, будто верит, что они приехали исключительно посмотреть, как русская аристократия убивает собственных наследников.

Последняя папка была значительно тоньше остальных. На обложке стояло одно слово: «Стамбул». Столыпин открыл её второй раз. Сначала там было несколько британских дипломатов и пара встреч с османскими чиновниками. Потом появились представители двух судоходных компаний, инженер, ещё недавно служивший в британской армии, торговый агент, прежде занимавшийся железными дорогами в Индии, бывший офицер флота и ещё трое людей, формально никак не связанных ни с британским правительством, ни друг с другом. Любое из этих имён отдельно ничего не значило. Инженер имел право интересоваться железной дорогой, судоходная компания — портом, торговый агент — перевозками, а бывший военный мог ужинать с действующим военным, если оба достаточно долго притворялись, что обсуждают погоду. Проблема начиналась только тогда, когда слишком много совершенно невинных людей одновременно интересовались одними и теми же совершенно невинными вещами.

Столыпин положил рядом две страницы.

— Что их объединяет?

Молодой чиновник, стоявший напротив стола, ответил не сразу.

— Все британцы.

— Это я заметил.

— Почти все недавно приехали.

— Это тоже.

Чиновник перелистнул собственные записи.

— Несколько встречались с людьми османского военного ведомства. Двое запрашивали сведения о железнодорожных перевозках. Один интересовался портами.

— Какими именно?

Тот назвал три города. Столыпин провёл пальцем по карте. От каждого можно было провести удобную линию в сторону российских границ.

— Посольство?

— Официально нигде не участвует.

— Разумеется.

Он закрыл папку. Британское посольство действительно нигде не фигурировало, и именно это ему не нравилось больше всего.

— Проверьте все запросы по направлениям. Не фамилии и не встречи. Что именно они пытаются узнать.

— Считаете, готовят что-то военное?

— Пока я считаю, что они очень любят железные дороги. Если выяснится, что ещё и одинаковые, тогда начнём беспокоиться.

За стеной ускорился телеграф. Дежурный снова полез в коробку с