Турнир Родов - Дм Норт

— Турнир перераспределяет бесов.

— Знаю.

— Тогда в чём вопрос?

Ланской сидел у окна и ничего не говорил. Ответил другой человек:

— В том, что закон объясняет, почему вы можете это сделать. Но не отвечает, хорошо ли это.

Игорь почувствовал раздражение.

— Очень легко рассуждать о том, хорошо ли это, когда ваша семья не стояла в одном поражении от исчезновения.

В комнате стало тише.

— Эти бесы спасли Остроумовых. Наши предприятия снова работают. Люди не потеряют работу. Мы сохраним место в Совете. Великий Договор требует Турнира независимо от наших мнений.

— Мы не обвиняем вас, князь.

— Звучит именно так.

— Нет. Мы спрашиваем, существует ли проблема даже тогда, когда вам выгодно её не видеть.

Игорь уже собирался ответить. Кто-то спросил:

— А что думает ваш бес?

— Он…

Игорь остановился. На приёме у Бестужевой Ланской спросил, знает ли он вообще, чего хочет Нуня. Тогда Игорь не смог нормально ответить. Сейчас он почти сделал то же самое. Сам решил за беса. Игорь повернулся.

— Нуня?

Тот сидел на широком подлокотнике и до этого удивительно долго молчал.

— Что?

— Тебя спрашивают.

— Я слышал.

— И?

Нуня посмотрел сначала на Игоря, потом на бумаги.

— Мне не нравится.

Игорь не сразу понял.

— Что именно?

— Это.

— Перераспределение?

— Да.

— Но мы бы без него потеряли Род.

— Знаю.

— Наши бесы тоже перешли бы другим.

— Знаю.

— Так работает Реестр.

— Я знаю.

Нуня говорил без обычной насмешки. Игорь почувствовал раздражение сильнее.

— Тогда что тебе не нравится?

Бес посмотрел на него.

— Ты спросил, нравится ли мне. Я ответил.

В комнате стало совсем тихо. Нуня ткнул пальцем в ведомость.

— Ты хотя бы знаешь, почему дерёшься. Тебе объяснили про отца, долги, Олега, дом. Ты сам вышел.

Игорь хотел перебить. Не успел.

— А их кто спросил?

— Нуня…

— Беса Суторминых. Или Андрея. Вот этот вчера принадлежал Бестужевым, сегодня тебе. Может, Бестужев ему нравился.

— Это не так работает.

— Я знаю.

— Тогда чего ты хочешь?

Нуня пожал плечами.

— Не знаю.

Потом добавил:

— Но ты спросил, нравится ли мне.

Игорь замолчал. Впервые Нуня спорил с ним не потому, что не хотел тренироваться, есть в определённое время или выполнять приказ. Это была не вредность. Не шутка. И даже не боевое решение. Он просто был не согласен. С хозяином.

Ланской по-прежнему молчал. Игорь вдруг понял, что философ специально не вмешивается. Это раздражало почти сильнее самого спора.

— Значит, по-твоему, я должен был проиграть?

Нуня посмотрел на него.

— Нет.

— Но тогда бесы не перешли бы нам.

— Знаю.

— Одно без другого невозможно.

— Значит, плохо придумано.

Фраза уже звучала несколько часов назад у погребальной куклы Андрея. Тогда речь шла о хороших людях, которых Турнир заставляет убивать друг друга. Сейчас о бесах. Игорь больше ничего не сказал. Спор закончился без победителя. Это было непривычно.

* * *

Когда остальные начали расходиться, Ланской попросил:

— Нуня, останьтесь на несколько минут.

Бес сразу посмотрел на Игоря.

— Меня хотят вербовать отдельно.

— Поверьте, у меня нет на это денег, — сказал философ.

— Уже менее интересно.

Ланской достал из шкафа длинную измерительную ленту. Нуня отступил.

— Нет.

— Что?

— Я знаю, как начинаются плохие исследования.

— Я хочу измерить рост.

— Особенно плохие.

Игорь нахмурился.

— Зачем?

— Потому что в прошлый раз он был ниже.

Нуня сложил руки.

— Клевета.

Ланской поставил его к стене. После нескольких минут споров измерил. Записал цифру. Посмотрел на Игоря.

— Сколько было перед Турниром?

Игорь назвал. Философ снова проверил. Разница была слишком большой для ошибки портного.

— Боевые бесы растут, — сказал Игорь.

— Конечно.

Ланской опустился перед Нуней и посмотрел на его руки.

— После тренировок, убийств других бесов, тяжёлого опыта. Обычно постепенно.

— Я очень способный, — сказал Нуня.

— Вижу.

Ланской осмотрел когти. Потом зубы. Старый небольшой шрам на плече.

— Вы убили Клыка?

— Да.

— После этого начался рост?

Игорь ответил:

— Да.

— Что было ещё?

Он сразу вспомнил кровь. Нуню рядом с телом. Странное выражение лица. Монету.

— Ничего.

Ланской поднял голову. Игорь понял, что ответ прозвучал слишком быстро.

— Если не считать того, что обычно происходит во время боя.

— Кровь?

Нуня перестал улыбаться. Совсем чуть-чуть. Ланской заметил.

— Попробовал?

— Случайно.

— Чужую бесовскую?

— Я не заказывал.

Ланской ещё раз посмотрел на его зубы.

— Само по себе это не объясняет рост.

— Хорошо, — сказал Игорь.

— Я не сказал, что всё нормально.

— Звучало почти так.

— Я никогда не видел, чтобы молодой боевой бес менялся настолько быстро.

Нуня поднял руку.

— Теперь видели.

Ланской не улыбнулся.

— Игорь, когда он родился?

— Давно.

— Я спрашиваю возраст.

Игорь назвал.

— Всегда был вашим?

— Да.

— С рождения?

— Да.

Ланской выпрямился.

— Есть записи?

— В Пскове.

— Родовой камень?

— Там же.

— Нужно будет проверить.

Игорь почувствовал неприятное движение внутри.

— Что именно?

— Не знаю.

— Очень полезный ответ.

— Зато честный.

Ланской посмотрел на Нуню.

— С бесами вообще слишком многое принято считать понятным только потому, что люди перестали задавать вопросы.

Нуня заправил рубаху.

— Можно я не буду участвовать в загадке про самого себя?

— Боюсь, уже участвуете.

На улице Игорь несколько минут молчал. Потом спросил:

— Почему ты не сказал про кровь?

— Сказал.

— После боя.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Ты изменился после неё.

— Я и до неё менялся.

— Не так быстро.

Нуня пожал плечами.

— Может, я наконец нормально питаюсь.

— Ты ел лучше и раньше.

— Не настолько вкусно.

Игорь остановился. Нуня тоже.

— Что?

— Ничего.

— Ты сейчас сказал…

— Шутка.

Слишком быстро. Игорь посмотрел на него. Нуня отвернулся и пошёл к экипажу. Под рубахой снова обозначился небольшой круг. Монета Олега.

* * *

Дорога домой оказалась длиннее из-за вечерних улиц. Турнир втянул в Москву столько людей, что экипажи возле центра двигались почти шагом. На углах уже продавали новые листки с четырьмя полуфиналистами. Лицо Игоря было рядом с Долгоруким, Дубровским и Волконским. Всего неделю назад газетчики спрашивали, кто вообще такой Игорь Остроумов. Теперь его изображение печатали без подписи.

— Слава утомляет, — сказал Нуня, разглядывая толпу через окно.

— Тебя никто не узнает в экипаже.

— Именно. И это утомляет ещё сильнее.

Игорь не слушал. Сегодня каждый чего-то хотел. Илья хотел, чтобы он понял состояние Рода. Волконские — будущий союз. Общество — публичный пример. Ланской — разобраться, что происходит с Нуней. Газеты хотели историю.

Банки — деньги. Остроумовым он уже дал то, ради чего вообще вышел на Турнир. Оставалась Елизавета. Игорь всё ещё не понимал, чего хочет она.

— Тебя, — сказал Нуня.

Игорь повернулся.

— Что?

— Ты вслух спросил.

— Правда?

— Почти. Лицом.

— Очень научно.

— Я сегодня был у профессоров.

Игорь посмотрел в окно.

— Это самый глупый вариант.

— Значит, возможно,