Турнир Родов - Дм Норт

настолько хорошо, насколько позволяла работа мастера. Лицо из окрашенного воска, волосы, закрытые глаза. На теле — парадная одежда Бестужевых. Руки сложены на груди. Рядом лежал меч. Издалека можно было принять за человека.

Вблизи становилось хуже. У куклы не было ни одной царапины. Ни синяка. Ни разреза над бровью. Ни крови. Она изображала Андрея таким, каким семья хотела бы получить его назад. Не таким, каким он умер.

Игорь остановился у гроба. Ему снова вспомнилось короткое движение головы на арене. Кивок.

— Князь Остроумов.

Он обернулся. Старший мужчина из Бестужевых протягивал ему руку. Игорь приготовился увидеть ненависть. Не увидел.

— Благодарю, что пришли.

— Я…

Нужных слов снова не оказалось.

— Андрей сражался достойно, — сказал мужчина.

— Да.

— Вы тоже.

Они пожали руки. Следующая родственница Андрея просто склонила голову. Пожилой дядя даже спросил о ране. Но когда Игорь вошёл в соседнюю комнату, молодая женщина в траурном платье увидела его, побледнела и сразу вышла через другую дверь. Никто её не остановил. Игорь тоже. В этом доме действовали сразу две правды.

По правилам Турнира Игорь не сделал ничего плохого. По правилам человеческой жизни он утром убил их сына, брата, дядю или друга. Ни одна правда не отменяла другую. За столом говорили об Андрее. Сначала официально. О его участии в делах Рода, подготовке к Турниру, обязанностях наследника. Потом кто-то вспомнил, как в восемь лет он свалился с лошади и неделю утверждал, что сделал это специально. За столом засмеялись.

Игорь поднял глаза. Другой родственник рассказал о первой дуэли Андрея — совершенно нелепой, из-за карточного долга приятеля, который вообще не просил защиты. Княгиня Бестужева напомнила, что в шестнадцать Андрей проиграл ей спор и три месяца должен был лично вести счета одного из имений.

— Он жульничал, — сказала она.

— Я слышал, княгиня, что он всего лишь оптимизировал расчёты.

— В шестнадцать лет все кражи называются оптимизацией.

Снова засмеялись. Игорю стало тяжелее, чем у гроба. На арене Андрей был противником. Мечом. Щитом. Набором движений, которые требовалось прочитать. Теперь у противника снова появлялось детство.

Он падал с лошади. Спорил с бабушкой. Ненавидел варёную морковь. Однажды тайком продал породистого щенка, потому что тот искусал ему сапоги, а потом сам же выкупил обратно втрое дороже. Каждая новая история возвращала человеку, которого Игорь убил утром, ещё один кусок жизни. Игорь почти перестал есть. Нуня сидел рядом на низкой скамье. Боевых бесов на обычные приёмы не приводили, но на поминках правила оказались свободнее. После смерти хозяина бес Андрея уже не присутствовал: Хранители забрали его после боя, и дальнейшая судьба существа решалась отдельно от семьи погибшего.

Нуня тоже почти не разговаривал. Это было заметнее любой его реплики. С другого конца стола к Игорю несколько раз подходили представители других Великих Родов. Один выразил соболезнования Бестужевым, затем через пять минут предложил Игорю обсудить будущие поставки древесины. Другой спросил о здоровье Фёдора. Третий осторожно поинтересовался, как Остроумовы собираются распорядиться бесами, полученными после второй победы. Андрей ещё не был похоронен даже символически.

Большая политика уже считала результат. Игорь ответил всем одинаково:

— После Турнира.

Первые несколько человек пытались продолжить. Потом перестали.

* * *

Ближе к концу вечера Игорь вышел из столовой. Ему требовалось несколько минут без чужих историй. В коридорах дома стало ещё темнее. Слуги погасили часть последних ламп. Возле каждой закрытой заслонки маленькие бесы внутри механизмов постепенно успокаивались, и дом становился тише. Игорь прошёл мимо библиотеки и услышал движение. Дверь была приоткрыта. Внутри сидела княгиня Бестужева. Одна.

На столе перед ней лежала маленькая деревянная лошадка. Одна нога была сломана и когда-то неумело приклеена обратно. Краска почти стёрлась. Никаких родовых знаков. Никакого серебра. Никакого отношения к Турниру. Бестужева держала игрушку в руках и проводила пальцем по трещине. Игорь уже собирался уйти.

— Остроумов.

Он остановился.

— Простите. Я не хотел мешать.

— Уже помешали. Поздно.

Обычный ответ княгини. Но голос звучал немного иначе. Игорь вошёл. Бестужева поставила лошадку на стол.

— Андрею было пять.

Игорь ничего не спросил.

— Он решил, что настоящей лошади недостаточно. Эту таскал с собой даже в конюшню. Потом однажды наступил.

Она коснулась сломанной ноги.

— Три дня плакал так, будто погиб человек.

Игорь посмотрел на игрушку.

— Я не знал.

— Разумеется.

Княгиня впервые за весь день выглядела старше своих лет. Не слабее. Просто старше.

— Утром у меня был внук, — сказала она. — Вечером мне оставили куклу.

Игорь опустил взгляд.

— Я сделал…

— Правильно.

Она произнесла это сразу.

— Вы сделали правильно.

Игорь молчал. Бестужева посмотрела на него.

— Это не значит, что мне от этого легче.

Он поднял глаза.

— Утром я попросила вас не жалеть Андрея. Вы не пожалели. Если бы поступили иначе, возможно, сейчас здесь сидела бы другая семья. Возможно, ваш отец получил бы вашу погребальную куклу.

Она снова взяла деревянную лошадку.

— Правильные поступки не обязаны делать людям легче, Игорь.

Впервые после боя она снова назвала его по имени. Игорь хотел сказать, что сожалеет. Не сказал. Здесь действительно не требовалось прощения. Он не совершил преступления. И именно поэтому всё происходящее становилось хуже. Они вернулись в главную комнату почти одновременно.

Перед уходом Игорь снова подошёл к гробу. Нуня стоял рядом. Долго рассматривал восковое лицо.

— Он был хорошим человеком? — спросил бес.

— Да.

Нуня помолчал.

— Плохо устроено.

— Что?

Бес кивнул на погребальную куклу.

— Что хорошие тоже попадают в жеребьёвку.

Игорь перевёл взгляд туда, где должно было лежать настоящее тело Андрея. Сегодня утром он боялся, что не сможет убить хорошего человека. Теперь знал, что сможет. Это знание совсем не было похоже на победу.

Глава 10. Теперь вы нужны

Лекарь снял повязку с бока и недовольно посмотрел на Игоря так, будто именно он лично придумал Великий Договор.

— Хорошо заживает.

— Тогда почему лицо такое?

— Потому что вы собираетесь сегодня куда-то ехать.

— На Турнир.

— Я знаю.

Лекарь промокнул края раны тканью, наложил новую повязку и перешёл к плечу. За время Турнира Игорь привык к этой процедуре почти так же, как к завтраку: снять старую ткань, пережить несколько неприятных минут с лекарством, выслушать совет лежать и напомнить, что завтра ему всё равно пришлось бы выйти на арену. Сегодня хотя бы драться не требовалось. После вчерашнего боя с Андреем Бестужевым должны были пройти два оставшихся поединка второго круга. К вечеру должны были определиться все четыре участника полуфинала.

— Сегодня меч в руки не брать, — сказал лекарь.

— Не буду.

— Тренироваться тоже.

— Не буду.

— И вообще по