Партизан. Партизанская зона - Руслан Муха

два ручных пулемета. Как только вагоны сходят с рельсов, начинаете шинковать теплушку с охраной. Плотным огнем, крест-накрест. Не давать им даже носа высунуть. Ваша задача — прижать их к полу намертво.

Затем командир перевел тяжелый взгляд на оставшихся двоих парней.

— Трофим, Николай. Вы в группе захвата. Пойдете со мной.

Голос Белого хлестнул, возвращая полное внимание к плану.

— Пока Ковалёв держит охрану, мы берем зенитку. Я, Кузьма, Демьян и вы двое. Мы ждем в овраге в тридцати метрах от путей. Сначала кидаем гранаты, потом рывок к платформе. Кузьма с Демьяном сразу к станине — выбивать штифты. У них ключи. Открутить крепеж займет минуты две, если не прикипело. Если прикипело — сбиваем зубилом. Вы двое, Трофим и Николай, страхуете нас.

Николай дернулся, как от пощечины. Белый сделал вид, что даже не заметил этого, ни на миг не сбившись, хотя Лебедев тут же придирчиво вцепился в парня взглядом.

— Смотрите, что я делаю, и повторяете, — невозмутимо продолжил командир. — Никакой самодеятельности. Если я крикнул «отход» — бросаем всё и бежим в лес.

Трофим коротко кивнул. Он сидел прямо, плечи расправлены, руки опущены на колени. Он изо всех сил старался казаться уверенным, но я видел — его побелевшие пальцы намертво сжаты в кулаки.

— Стволы тяжелые, — добавил Белый. — Скидываем их с платформы на насыпь, к подлеску, там уже будут волокуши. Грузим, вяжем ремнями и уходим. На всю зачистку и погрузку — ровно десять минут. Скорость решает всё. Вопросы есть?

Вопросов не было. Но я продолжал смотреть на Николая в упор. Тот сидел, опустив голову. На лице проступила мертвенная бледность, глаза стеклянные, смотрящие в никуда. Пальцы рук, лежащие на коленях, мелко и противно дрожали — его колотил такой жесткий, неконтролируемый мандраж, что это было уже чересчур.

И вдруг что-то неуловимо изменилось. Дрожь на мгновение замерла, а во взгляде, метнувшемся из-под опущенных век, паника вдруг уступила место внезапному, отчаянному решению.

Я поймал это едва заметное движение и мысленно подобрался. Плавали, знаем. Лезть под пули этот трус явно не собирался — он уже что-то задумал. А нет ничего опаснее на задании, чем спасающий свою шкуру паникер. Теперь за этой крысой нужен глаз да глаз.

Новинка!

«Мы долго молча отступали…» Для него это были строки из стихотворения. Теперь — его реальность, его война. Офицер из 2026-го стал ефрейтором в 1812 году. https://author.today/reader/646727

Глава 16

Партизанская зона

9 июня 1942 год

Белый хмуро глянул на меня:

— Что у нас по отходу? Железа возьмем много, груз тяжелый. Мы с ним по топям вслепую не напрыгаем.

— Не придется, — ответил я. — Мои с утра там ковыряются. Гати под волокуши укрепляют. Так что вы с металлом не ухнете в болото.

— Где стыкуемся? — перешел на деловой тон Белый.

Я призадумался, вспоминая приметные места на подходах к зоне.

— Выходите к горелому ельнику, что на западе, и ждите. В кустах будет кто-то из моих ребят сидеть. Он вас перехватит и проведет по мели. Дальше потянем по воде.

Лебедев, до этого слушавший молча, сделал короткую пометку в блокноте.

— Вот еще что стоит учитывать… Если состав не тот? — спросил я, переходя к рискам. — Выкатится бронепоезд или пехоты нагонят больше обычного?

— Значит, будем сидеть и не дергаться, — отрезал Белый. — Мины не рвём, пропускаем. Класть весь отряд ради железа я не собираюсь.

Он покосился на Лебедева, но на лице особиста не дрогнул ни один мускул — оно оставалось привычно холодным и непроницаемым.

— И еще шум… — продолжил я. — Станция близко, взрыв услышат. Пока вы там гайки будете крутить, по рельсам прилетит мотодрезина с пулеметами.

— Не прилетит. Группа Семёна после закладки уходит по путям назад, в сторону станции. Ставят фугас в двух верстах от нас. Если они сунутся по рельсам на подмогу — разуются по дороге. Нам этого времени хватит.

— Отлично, — кивнул я.

В голове я еще попытался быстро прикинуть, что могло бы пойти не так, поискал другие неучтенные мелочи, но на ум больше ничего не шло. Пришлось согласиться: план был действительно рабочий.

Лебедев поднял голову от блокнота. Он пристально посмотрел на Трофима, после скользнул взглядом по озадаченному Войцеху — и, наконец, остановился на Николае. Как хищник, безошибочно вычисливший слабое звено. Николай, почувствовав этот взгляд, невольно втянул голову в плечи.

— Вы двое идете в первых рядах, — произнес Лебедев негромко, но так, что от этого тона повеяло смертельным холодом. — Дело суетное. Поэтому за вашими спинами будет присмотр.

Он чуть качнул головой в сторону входа. У самого входа под навесом стоял невысокий, сухой мужик в потёртой гимнастёрке. На вид — ничем не примечательный, совершенно обычный партизан. Только вот правая кисть его расслабленно висела у расстегнутой кобуры, а тусклый, немигающий взгляд был намертво прикован к новичкам.

— Он будет вас… страховать, — почти ласково пояснил Лебедев. — Шаг влево, шаг вправо или попытка залечь, когда все бегут к платформе — расцениваются однозначно. Времени на разбирательства в бою нет.

Сказано это было веско и буднично. Голая констатация факта. И тут и так всё ясно: дернутся назад — получат пулю в затылок от своих же.

— Поняли меня? — Лебедев перевел взгляд с одного новичка на другого.

— Я не подведу, — коротко ответил Трофим.

Войцех, уловив общий мрачный тон и перехватив взгляд Лебедева, напрягся.

— Я… всё зроблю, пан командир, — выдавил поляк, отчаянно кивая.

Николай молчал, тараща стеклянный взгляд перед собой. Тишина под навесом стала удушающей.

— Задачу понял? — с нажимом спросил Белый, уставив на него давящий взгляд.

Николай вздрогнул. Судорожно сглотнул и выдавил сипло:

— Да… Понял. Понял…

На бледном лбу парня блеснула крупная испарина.

Наблюдая за его бегающим взглядом, я понял: парень сломался. Очевидно же, что под пули он не полезет. При этом он вряд ли крыса и к немцам сам ни за что не сунется, потому что боится их до одури. Обычный трус. Смертельно боится воевать, боится чужих, боится своих… Оставалось только понять, как именно он теперь попытается сорваться с крючка.

Белый тоже долго смотрел на Николая. Потом медленно перевел взгляд на меня. Командир спрашивал без слов: «Видел?» Я едва заметно кивнул.

— Тогда всё, — Белый резко свернул карту. — Оружие проверить. Выступаем в два часа ночи.

Люди начали расходиться. Лебедев, проходя мимо меня, бросил тихо, не поворачивая головы:

— Присмотри за ним в лагере. Дерганый какой-то.

— Сделаю, — так же тихо ответил я.

Николай продолжал сидеть на чурбаке,