"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

о балансе между прочностью конструкции и гибкостью управления. Основная мысль, проходившая красной нитью через весь текст, заключалась в том, что марионетка — это не просто голем, тупо следующий приказу. Это больше чем просто инструмент. Прямое продолжение воли мага. И эффективность марионетки зависит не от количества вложенной в него маны, а от точности и изящества управляющих импульсов.

«Сила кукловода, — гласила одна из записей на полях, — не в том, чтобы дёргать нити изо всех сил, а в том, чтобы заставить верёвки танцевать сами по себе, едва ощущая прикосновение пальцев».

Я читал несколько часов, забыв о времени. Концепции были сложны, но в них была своя, железная логика. Особенно меня зацепил раздел, посвящённый «роевым» конструкциям — небольшим, простым марионеткам, управляемым не по отдельности, а как единый организм. Автор сравнивал это с дирижированием оркестром: ты не играешь на каждом инструменте, ты задаёшь общий ритм и мелодию, а музыканты следуют ей. Идеальная модель для разведки, отвлечения внимания и, как было особо отмечено, для ограничения подвижности противника. «Лучше связать одного сильного врага сотней слабых нитей, чем пытаться разорвать его одной сильной», — философски заключал автор.

Закрыв книгу, я сидел, обдумывая прочитанное. Мысли пульсировали, требуя немедленной практической проверки. И тут я заметил второй сюрприз. Возле входной двери лежала небольшая, аккуратная коробка из тёмного дерева. Подойдя, я открыл её. Внутри оказались материалы. Не сырьё, а уже обработанные заготовки: десятки маленьких, отполированных до зеркального блеска пластинок из той самой странной стали, что была у змей, встреченных мной ранее, мотки тончайшей проволоки из серебра, небольшие стальные горошины, тускло сияющие синие кристаллы, явно предназначенные для того, чтобы стать будущими сердцами марионеток, и несколько флаконов с вязкой, переливающейся субстанцией, похожей на жидкую ртуть, но светящейся изнутри мягким светом. Рядом лежали инструменты: тончайшие пинцеты, миниатюрные резцы и иные странные предметы. Рядом расположилась записка с фирменным простым почерком Кроу: «Теория без практики мертва. Не взорви башню!»

Сперва я немного удивился. Что значит «не взорви башню»? Как вообще с марионетками можно что-то взорвать. Но… Всё тщательно обдумав, всё же согласился с учителем. Уж больно часто рядом со мной что-то взрывается. Кто знает, что может случиться с марионетками…

Вызов был принят. Я придвинул стул, расстелил на столе кусок мягкой замши и, снова открыв книгу на нужной главе, принялся за работу. Первые несколько часов были чередой неудач. Проволока ломалась, кристаллы не хотели принимать магический импульс, а стальные пластинки отказывались складываться в подвижные сочленения. Я злился, стискивал зубы, но продолжал. Широ, появившись, наблюдал со смесью любопытства и скепсиса, временами выдавая едкие замечания.

— О, ещё одна бесполезная блестяшка. Коллекцию собираешь?

Раздражённо сжимая зубы, я старался игнорировать его подколы.

И постепенно, шаг за шагом, мои пальцы стали увереннее. Я учился, и уроки не проходили бесследно. Используя свои нити в максимально тонком из возможных видов, я начал вплетать в конструкцию не просто детали, а управляющие контуры. Это было сродни вышиванию на невидимой канве. Синий кристалл стал не просто источником энергии, а узлом связи, через который я мог транслировать команды.

Не знаю сколько точно прошло времени, но вот, наконец, на столе передо мной лежали три создания. Они были далеки от изящных змей из каньона — скорее, напоминали металлических сороконожек размером с локоть, собранных из стальных сегментов, соединённых серебряной проволокой. Вместо головы у них был тот самый синий кристалл, и шесть пар тонких, как иглы, лапок из проволоки. Они безжизненно лежали на замше. Оставался последний, самый ответственный шаг — «оживление».

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза и сосредоточился. Вместо того чтобы пытаться управлять каждой марионеткой по отдельности, я создал одно центральное плетение — «дирижёрский пульт». Это был сложный, многослойный узел, повисший в воздухе передо мной. Затем я протянул от него три тончайшие, почти невесомые нити-канала к кристаллам в моих созданиях. И послал первый импульс: «Проснись».

Три пары синих «глаз» загорелись тусклым светом. Металлические тела дёрнулись, заскрежетали, и мои сороконожки неуверенно, шатаясь, поднялись на лапки. Восторг, хлынувший через край, был сродни тому, что я чувствовал, когда впервые осознал, что могу использовать магию. Это было моё творение. И оно слушало мою волю.

Следующие несколько часов я потратил на оттачивание контроля. Сначала я управлял ими по одной, заставляя ползать по столу, огибать препятствия (в роли которых выступали чернильница, книги и ворчащий Широ), подниматься по вертикальной поверхности стены. Затем попробовал координировать действия всех трёх сразу. Это было невероятно сложно. Мозг отчаянно пытался разделиться, контролируя каждое движение каждой лапки. Я вспотел от напряжения. Но, следуя принципам из книги, я стал давать не конкретные команды для конечностей, а общие директивы: «Обойти препятствие», «Собраться в точку», «Рассыпаться в цепь». Марионетки, сами выбирали оптимальный путь. Их простейший «разум», зашитый в плетение, обрабатывал задачу. Моя роль свелась к указанию цели. Это был прорыв.

Разве что «разумность» их была лишь условностью. Они всегда выбирали наиболее прямой путь. О том, что они сами обойдут врага со спины и нападут в нужный момент, и речи быть не могло. Только по прямому приказу. Но уже сейчас у меня были кое-какие мысли на этот счёт. Не сказать что я был каким-то отличным программистом, но кое-какие знания об этой отрасли у меня от прошлой жизни остались. Нужно только правильно их реализовать. Впрочем, это всё потом. Сперва стоит освоиться с марионетками хотя бы на базовом уровне.

Вскоре я уже вовсю гонял свой маленький отряд в погоне за солнечным зайчиком по полу, когда дверь в комнату бесшумно открылась. На пороге стоял Кроу. На его лице, обычно выражавшем лишь скепсис или саркастическую усмешку, было редкое выражение — лёгкое, неподдельное удивление. Его взгляд скользнул по книге на кровати, по инструментам и материалам на столе, и, наконец, остановился на трёх металлических сороконожках, которые, завидев новое крупное существо, синхронно развернулись и приняли «оборонительную» стойку, приподняв передние сегменты и шипя едва слышным магическим гулом.

Молчание затянулось. Потом архимаг медленно вошёл, прикрыл за собой дверь и приблизился к столу. Он наклонился, внимательно разглядывая моих созданий, не произнося ни слова. Я замер, чувствуя себя школьником, пойманным за рисованием на