Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Товарищ Курчатов, — голос Ванникова вернул ученого в реальность. — Связь установлена.

Курчатов оторвался от перископа. Поправил очки, поблескивающие в тусклом свете дежурных ламп, огладил, ставшую притчей во языцех, бороду. Подошел к аппарату «ВЧ», снял трубку, сказа четко:

— Курчатов на проводе.

— Слушаю, Игорь Васильевич, — прозвучал в трубке голос Лаврентия Павловича. — Докладывайте.

— Подготовка завершена, Лаврентий Павлович. Изделие смонтировано на башне. Проверка цепей подрыва прошла штатно. Взрыв запланирован на семь ноль ноль по местному времени.

— Каковы ожидаемые погодные условия? — осведомился нарком.

— Ветер юго-западный, умеренный. Облачность низкая, без осадков. Прогноз благоприятный.

— Как будете фиксировать результаты? — спросил Берия.

— Измерительная аппаратура выведена на площадки. Объекты животноводства размещены на дистанциях. Техника и фортификационные сооружения размещены согласно плану. Так что результаты мы зафиксируем по нескольким параметрам.

Прижав трубку плечом к уху, Курчатов снял очки, протер стекла. На том конце провода повисла пауза. Все присутствующие стояли на вытяжку, ожидая, что еще скажет нарком, но больше всего нервничал его собственный представитель.

— Товарищ Курчатов, — снова заговорил Берия и голос его стал жестче. — Вы отвечаете за конечный результат. Готовность изделия подтверждаете?

— Подтверждаю.

— Хорошо. Жду звонка, когда будете готовы к пуску.

— Хорошо, Лаврентий Павлович, я позвоню.

— Да, чуть не забыл… — спохватился тот. — К вам вылетел… еще одно заинтересованное лицо, организуйте встречу…

Трубка замолчала. Курчатов положил ее на рычаг. В бункере стало тихо. Только шипел вентилятор, откачивая воздух. Последние слова наркома государственной безопасности озадачили ученого. Что еще за «заинтересованное лицо»? Мало им Тихонова?

— Товарищ Тихонов! — окликнул Курчатов майора госбезопасности. — Товарищ Берия выслал еще одного представителя. Думаю, из Ставки Верховного главнокомандования. Вы не могли бы его встретить и устроить?..

Тихонову явно не по душе было это поручение, но виду он не подал, этот бородатый физик, похожий на еврейского раввина, здесь был главным. Вон и Ванников перед ним стелется, даром что нарком и военпред. Откозыряв, майор госбезопасности вышел.

— До взрыва осталось восемь часов, — напомнил Харитон, подходя к Курчатову. — Игорь Васильевич, вы бы пошли отдохнули.

— Не могу, — ответил Курчатов. — Не усну.

Он прошелся по бункеру, останавливаясь у приборных стоек, где молодые инженеры в военной форме перепроверяли показания датчиков. Цифры застыли на экранах — замеры мощности, температуры, давления. Все шло по плану. Лучше, чем по плану.

— Товарищ Курчатов, — обратился к нему Зельдович. — Судя по данным разведки, немцы еще до самоподдерживающейся цепной реакции не дошли. А американцы, похоже, еще не поняли, что это вообще возможно. Так что завтра мы станем первыми.

— Как говорят на Украине, не говори «гэп», пока не перепрыгнешь, — ответил глава проекта. — Не торопитесь с регалиями, товарищ Зельдович.

Он снова подошел к перископу. Вдали, в свете прожекторов, возвышалась тридцати семиметровая стальная башня, верхушка которой была плотно укутана брезентом, скрывавшем изюминку всего проекта.

Там, на самой вершине ждала своего часа первая советская атомная бомба, чье название РДС-1, расшифровывалось ради сохранения секретности, как «ракетный двигатель специальный один».

Конструкция бомбы была многослойная, с переводом активного вещества, а именно плутония, в надкритическое состояние за счет его сжатия посредством сходящейся сферической детонационной волны во взрывчатом веществе.

Ее кодовое имя, которое ничего не значило для посторонних, для ученых и военных, находящихся в подземном бункере за сто двадцать километров от Семипалатинска, означало все. А главное, будущее, в котором никто больше не посмеет угрожать Советскому Союзу.

— Товарищ Курчатов! — окликнул главу проекта Флеров, взявший трубку с надрывающегося от звонка телефона. — С аэродрома звонят, просят вас к аппарату.

— Кто еще там?

— Говорят, что Маршал Советского Союза.

Глава 3

Самолет приземлился на грунтовой полосе в ста двадцати километрах от Семипалатинска. Место было глухое, пустынное. Солончаковая степь, редкие кусты, да далекие горы на горизонте.

Встречали меня генерал-лейтенант Ванников, нарком боеприпасов, и полковник госбезопасности Тихонов. Берия проинструктировал меня перед отлетом в Семипалатинск, что объект особый, лишних вопросов задавать не стоит, но я и так знал, куда отправляюсь.

Сам народный комиссар государственной безопасноститоже вылетел в Казахстан, но другим бортом и немного раньше меня. Видимо, таким образом соблюдалась секретность. Не удивительно, учитывая масштаб события.

— Здравствуйте, товарищ Маршал, — приветствовал меня нарком, пожимая руку. — Рад видеть. Лаврентий Павлович уже здесь.

— Здравствуйте, Борис Львович, — ответил я. — Поехали.

Сели в «эмку». Дорога представляла собой проселок, уходящий в степь. Вдоль обочин, сколько хватало глаз, тянулся все тот же унылый степной пейзаж, припорошенная ранним снегом сухая трава под низким серым небом, да колючие шары перекати-поля.

Через полчаса вдали показались строения. Это был целый город. Двух– трехэтажные издания, палисадники, автомобили, трактора, а еще дальше оказался укрепрайон, набитый трофейной немецкой техникой.

— Вот он наш полигон, — тут же похвастал Ванников. — Готовились, конечно, в страшной спешке, но основные объекты возвели.

Нас встретил сам Игорь Васильевич Курчатов, в поношенном ватнике поверх вполне академического костюма-тройки. Мы не виделись с ним с момента нашей встречи в НИИ «Спецтехника» в сороковом.

— Здравствуйте, Георгий Константинович, — поздоровался он со мною. — Рад вашему приезду. Прошу за мной.

Мы прошли к главному бункеру — железобетонному двухэтажному кубу, углубленному в землю метров на десять. Внутри была почти хирургическая чистота, кафельные стены, сложная аппаратура, люди в белых халатах. Курчатов подвел меня к перископу.

— Вот здесь, товарищ Маршал, вы сможете наблюдать.

Я прильнул к окулярам. Вдали, на ровной как стол степи, возвышалась металлическая башня, похожая на нефтяную вышку. На вершине ее было что-то округлое, укутанное брезентом. Я понимал, что это, но на всякий случай спросил:

— Это и есть РДС-1? — спросил я.

— Совершенно верно, — ответил глава проекта. — Изделие смонтировано на башне. Все проверки сделаны. К испытанию готовы.

— И… когда?

— В семь ноль ноль по местному времени. Если не случится ничего непредвиденного.

Я отошел от перископа. Курчатов повел меня знакомиться с учеными. Все еще молодые, сосредоточенные, говорили мало, будто боялись спугнуть удачу. Это понятно. Ядерные физики, как и ракетчики, суеверны.

— Прошу любить и жаловать, — сказал Игорь Васильевич, указав на плотного мужчину у пульта. — Яков Борисович Зельдович. Наш теоретик.

— Здравствуйте, товарищ Маршал, — Зельдович кивнул.