Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Теперь ни одна корзинки с продуктами не могла попасть в город, но это только подстегнуло римлян к новым действиям. Ночью, небольшой отряд смог незаметно для вражеских караулов выбраться из города. Удачно обойдя все заставы, они расположились выше по течению Тибра и стали спускать по воде глиняные бочки с продовольствием. Сплавлялись они только ночью и осажденные ловили их при помощи сетей поставленных в районе Бычьего рынка.

  Так продолжалось несколько дней, пока случайно из-за дождей один бочонок не вынесло к македонскому посту. Узнав об этой уловке, Нефтех приказал натянуть несколько тросов и цепей поперек течения реки. Заметив это, фуражиры пошли на хитрость и стали сыпать в реку орехи и желуди, которые римляне ловили специальными корзинами.   

  Раздосадованный египтянин отправил на поиски римлян скифов, которые были прекрасными следопытами. После трех дней поиска, дети степей наткнулись на лагерь фуражиров и всех их перебили. Выйдя в условленное время для приема речного груза, римляне с ужасом увидели плывущие по реке человеческие головы тех, кто рискнувших спасти свой город от голода.

  Попытки послать новую группу фуражиров заканчивались для римлян плачевно. Короткие летние ночи не позволяли им незаметно покинуть город по реке. Расположенные с двух сторон караульные посты, внимательно следили за течением, при помощи специально установленных на берегу костров. И их стелы убивали каждого, кто пытался проплыть мимо них. 

  Римляне мужественно переносили пытку голодом. Сенат конфисковал все продовольствие у торговцев и ввел продуктовую квоту на каждого человека. Угроза голодного бунта низов отодвинулась, но обострилась другая. В городе было слишком много рабов. Согласно их статусу квота на еду им не полагалась и их владельцы, были вынуждены сами решать вопрос их пропитания.

  Желая сократить число прожорливых ртов, богатые римляне стали методично убивать своих рабов и сбрасывать их тела в реку. Эти неосторожные действия привели к самому печальному последствию для жителей Рима.

  Среди римских рабов был грек Аристоник, который пользовался большим авторитетом среди невольников многих римских фамилий. Узнав о творимом римлянами произволе, он быстро сообразил, что в скором времени начнется поголовное истребление рабов ради сохранения жизни самих римлян. Упреждая своих хозяев, он составил заговор и известил об этом македонцев. В выбранную для выступления рабами ночь шел сильный дождь. Караульные городских ворот, привыкшие к спокойному поведению неприятеля, спрятались в помещениях, лишь одним глазом посматривали в сторону врага.

  Ведомые Аристоником рабы сумели незаметно подобраться к караульным, напали и перебили их и открыли ворота города. Первыми под гром грозы и шум ливня в Рим ворвались скифы. Запалив близь лежащие дома, они устремились к Капитолию, где в это время заседали сенаторы.

  Вслед за ними в город вошли испанские наемники, самниты, эпироты и лишь потом воны царя Александра. Осажденные римляне, в полной мере пережили ужас троянцев обнаруживших в своем городе греков. Все как один они выбегали на улицу с оружием в руках, пытаясь защитить свой дом и падали, сраженные ударами врагов.

  Многие надеялись укрыться в Капитолии, как укрывались их отцы и деды во время нашествия галлов. Устремляясь к крепости, они попадали под стрелы и копья скифов, окруживших холм. Комендант Капитолия вовремя заметил врага и затворил дубовые ворота крепости, но это не спасло маленькую крепость, как в свое время спасло от галлов. Несколько снарядов с огнем, что зажгли ворота Капитолия, перечеркнули все надежды.    

  К утру основные очаги сопротивления в городе были подавлены. Александр проехал к Капитолию, который к этому времени уже взят. Всех уцелевших в ночном побоище солдат, людей и сенаторов скифы сбросили с Тарпейской скалы вниз на камни, как до этого они сами сбрасывали вниз своих преступников.

  Проехав через выгоревшие дотла ворота, покоритель Ойкумены привычно принес жертвы в храме Юпитера Капитолийского и отдал солдатам город на трех дневное разграбление, запретив разрушать его строения. Так пал Рим второй не менее грозный противник, чем покоренный ранее Карфаген.

                Глава XIII. Сложный узор женских судеб.

                Тихо и лениво плескалось Средиземное море у песчаных берегов дельты Нила, даруя живительную прохладу жителям Александрии. Наступал жаркий полдень, и всякая жизнь в столице потрясателя Вселенной замирала, повинуясь неписаным правилам этих мест. Замирала жизнь и в доме госпожи советницы Антигоны, нежданно-негаданно получившей от судьбы щедрый подарок. Впервые за всю свою жизнь она не только стала полноправной супругой, но и весьма состоятельной женщиной, благодаря высокому положению своего мужа.

  Кроме этого, фиванка наконец-то за долгие годы почувствовала себя полноценной матерью. Теперь она не только смогла явить свету свою родную дочь, но и стала матерью сына своего мужа. Все это – серьезно преобразили рыжеволосую танцовщицу. Первое место в её жизни прочно заняли заботы о доме, оттеснив в тень мысли связанные с местью к Александру и другим македонцам осталось позади. Возможно, это было связанно с внушением, которое сделал ей Нефтех при помощи своих настоев. Возможно, она устала от непрерывной войны с домом Аргидов, а возможно все это чудесным образом переплелось между собой и получилось то, что получилось.

  Уже с первых дней её пребывания в доме Нефтеха, слуги почувствовали на себе руку настоящей рачительной хозяйки. При распределении поручений фиванке никогда не приходилось повторять слугам дважды. Тон голоса и вид, с которым она раздавала задание прислуге, заставлял беспрекословно повиноваться ей.

  Особенно это почувствовалось после отъезда Нефтеха, передавшего в руки жены не только полное хозяйствование в доме, но и позволил ей по своему усмотрению распоряжаться финансами. Проявляя столь полное доверие в домашних делах к своей новоявленной жене, по мнению многих сановников, советник сильно рисковал, но время показало, что они ошибались.

  Получив в свои руки деньги мужа, Антигона как истинная Дева тратила их исключительно на нужды дома и семьи, полностью исключив из статьи расходов развлечение. Докладывая о тратах, управитель Нефтеха каждый раз дивился памяти рыжеволосой фиванки, её уму и прозорливости. На что скуповат и прижимист был в своих личных тратах Нефтех, но он в подметки не годился своей рачительной супруге. Она всегда стремилась обойтись исключительно необходимым, а если и делала дорогие покупки, то делала их исключительно ради дела, имея точный расчет, что получит в дальнейшем от этого выгоду.   

  С момента переезда в дом Нефтеха, она старалась как можно реже видеться с Клеопатрой и Атоссой, оставив в