Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

на конверте и развернул записку. По мере чтения его физиономия менялась — сначала побледнела, потом пошла красными пятнами и, наконец, застыла в выражении ледяной ярости.

— Сукин сын, — прошипел он, комкая письмо. — Он изменил место встречи.

— Что там ещё написано, господин? — Демид наклонился ближе, пытаясь разглядеть содержимое прежде, чем Игнат окончательно превратит лист в бесформенный комок.

Тот сжал челюсти так, что на скулах проступили желваки. Тёмные глаза захватила ярость избалованного аристократа, когда что-то идёт не по его сценарию.

— Этот ублюдок предупреждает, — прошипел он, — что если не принесу деньги или принесу фальшивки, то не увижу кольцо. А если задумаю пустить в ход мощных практиков, то даже уничтожив его группу по обмену — также не увижу кольца.

Он сплюнул в сторону ближайшей вазы с цветами, заработав неодобрительный взгляд проходящей мимо пожилой аристократки.

— Сучара решил, что продумал всё…

Демид выпрямился, сохраняя непроницаемое лицо, хотя в глубине выцветших глаз промелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он служил роду Ковалёвых много-много лет, видел, как родился и вырос Игнат, и каждый раз, когда молодой хозяин оказывался в затруднительном положении, ему приходилось выступать спасителем. Это была странная форма власти — власть старого слуги, незаменимого и потому почти неуязвимого.

— Но ты, старый лис, — Игнат внезапно взглянул Демиду прямо в глаза, — уже придумал изощрённый план, верно?

В его тоне проскользнула нота уважения. Демид улыбнулся и кивнул.

— Опыт, господин, — произнёс он так, что было очевидно: у него действительно есть план. — Но вы превзойдёте меня в скором времени. У вас природный талант к…

— Не выделывайся, — оборвал его Игнат. — Ваши плебейские хитрости меня не интересуют, и как вы обманываете друг друга тоже…

Сам же скользнул взглядом через зал, остановившись на фигуре Евдокии Дубовой. Принцесса стояла в окружении придворных, недоступная как вершина горы, окутанная облаками. Даже отсюда было видно, как придворные кавалеры пытаются привлечь её внимание, и как она отвергает их попытки лёгким движением руки.

— У меня совсем иной уровень, — закончил Игнат.

Демид проследил за его взглядом и нахмурился. Он знал этот взгляд. И знал, что за ним следует. У каждого поколения Ковалёвых была своя навязчивая идея. Для Игната этой идеей стало покорение недоступного. И что могло быть недоступнее дочери Императора?

На возвышении у оркестра показалась графиня Белозёрская — хозяйка бала, статная, с сединой на висках, облачённая в роскошное платье цвета индиго с золотыми узорами, повторяющими фамильный герб. Музыканты смолкли, и по залу разлилась тишина.

— Уважаемые гости, — голос графини звенел чистотой, как хрусталь. — Подходит к концу наш скромный вечер. Я рада, что вы почтили своим присутствием этот дом. Особую благодарность хочу выразить участникам недавнего турнира, — лёгкий кивок в сторону группы студентов в парадных мундирах, — чьё мастерство и отвага показывают, что будущее нашей Империи в надёжных руках. И как гласит традиция, с двенадцатым ударом часов наш бал завершится, — продолжала графиня, указывая на старинные часы, установленные на балконе второго этажа. — Но до этого момента ещё есть время насладиться обществом друг друга и…

Она не договорила. Часы начали отбивать полночь, будто специально решив перебить хозяйку дома. Первый удар, гулкий и тяжёлый, прокатился по залу. За ним последовал второй, третий…

Графиня Белозёрская, однако, не растерялась. Она выдержала паузу, позволив часам отбить своё, затем снова улыбнулась:

— Что ж, время не обманешь, — сказала она с лёгкой иронией. — Благодарю всех за прекрасный вечер. Будем считать его завершенным.

После чего сделала знак слугам, и двери в гардеробную распахнулись, готовые принять первых уходящих.

Зал пришёл в движение. Пары распадались. Кто-то спешил к выходу, чтобы избежать давки в гардеробе, кто-то, наоборот, задерживался, желая перекинуться парой слов с нужными людьми.

Игнат и Демид двинулись к выходу, лавируя между группами гостей.

— Карета ждёт? — бросил Игнат, не оборачиваясь.

— В переулке, как вы и приказали, — кивнул Демид. — Наши люди тоже.

— Отлично.

Они миновали лакея, открывшего перед ними двери гардеробной. Здесь уже толпились гости, требуя свои шубы и пальто, перчатки и трости. Игнат нетерпеливо протиснулся вперёд, игнорируя возмущённые взгляды. Положение обязывает к определённым правилам, но в этот момент его волновало только фамильное кольцо.

— Моё пальто, живо, — приказал он гардеробщику, швыряя номерок.

В другом конце гардеробной Лиза кутала плечи в меховую накидку. Мысли витали где-то далеко от бала и его участников.

«Волков, чтоб тебя,» — думала она с досадой.

Катерина, получив пальто, задержалась у зеркала, поправляя шарф. Заметила Софью Вишневскую, которой лакей помогал облачиться в роскошную шубу из полярного песца. Их взгляды встретились в отражении, и Софья кивнула — почти признание равенства. Катерина ответила тем же, удивлённая таким внезапным проявлением вежливости.

Виктория, одевавшаяся у входа, перехватила этот обмен взглядами. Её мысли прервал прошедший мимо Скворцов.

— Графиня Белозёрская, — он поклонился хозяйке дворца с особой элегантностью, что отличает истинных мастеров этикета. — Позвольте откланяться. Долг зовёт.

— Неужели великий Воронцов не может обойтись без своего верного помощника хотя бы на одну ночь?

Скворцов позволил себе улыбнуться.

— Не все дела касаются моего начальника, — произнёс он загадочно. — У каждого из нас есть и личные интересы.

— О, несомненно, — улыбнулась графиня. — Берегите себя, Дмитрий Александрович. Ночь выдалась холодная.

— Мне не привыкать к петербургским морозам, — и он отступил, растворяясь в толпе выходящих гостей.

* * *

Спустя некоторое время.

Наконец, Саша заметил движение в переулке — пять силуэтов, закутанных в тёмные одежды, перемещались осторожно, наверняка из числа тех, кто привык оглядываться по жизни. Бандиты, воры, убийцы, наёмники — назови как хочешь, но все явно профи. Такое легко угадывается в движениях.

Юный Волков бесшумно переместился за печную трубу. Снег приглушал звуки, но не мог полностью скрыть разговор, когда группа остановилась прямо под его наблюдательным пунктом.

— А если этот отпрыск Ковалёвых зассыт? — проворчал коренастый мужичок, растирая руки в дешёвых перчатках. — Неохота зря мокнуть в этом дерьме.

— Если сказано, будет — значит будет, — ответил стоявший чуть впереди остальных — очевидно, главарь.

Даже в темноте Саша различил характерную кривизну его левой руки. Очевидно это Кривой, тут даже не нужно активировать духовное ядро, чтобы понять — бандиты Ржавого Гвоздя на месте.

— Если тот чудак сказал, — продолжил Кривой, имея