Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

в виду Волкова в его амплуа таинственного незнакомца в маске, — то так и будет. Вряд ли бы он это всё затеял. Согласись, ради чего весь этот спектакль? — И сплюнул под ноги, оставив тёмное пятно на утоптанном снегу. — Так что не вижу причин, чтобы отпрыск Ковалёвых не объявился. Всё-таки колечко для аристократов важнее родной мамки.

Остальные разразились хриплым смехом, напоминающим карканье ворон.

— Ладно, хорош ржать, — оборвал веселье Кривой, оглядываясь по сторонам. — Проверьте пути отхода, на всякий случай. А ты, Гриня, первым пойдёшь в канализацию.

Гриня — самый внушительный из банды, настоящий гигант с плечами шкафа и шеей борца — внезапно издал звук, абсолютно не соответствующий его габаритам. Голос, тонкий и почти детский, был настолько неуместен в этом могучем теле, что Волков чуть не выдал себя смешком.

— Ну почему я⁈ — пропищал Гриня.

— Потому что ты самый молодой, — ухмыльнулся Кривой, — и тебя не жалко.

Новый взрыв смеха, на этот раз ещё более издевательский. Гриня сгорбился, но спорить не стал — похоже, не в первый раз его отправляли в самое пекло именно с такой формулировкой.

Юный Волков приподнял бровь — молодой? Гриня выглядел под сорок! Никак не меньше!

Кривой повернулся к щуплому подельнику с лисьим лицом:

— Толя, ты присмотри за округой. Если с нами что случится — так всё Фёдору доложишь.

Анатолий молча кивнул и занял позицию между двумя домами, откуда просматривалась вся улица, ведущая ко входу в канализацию.

«Доложишь Фёдору… — мысленно отметил эту фразу Волков. — Значит, как я и предполагал, у них другой начальник. Интересно. Думал они подчиняются кому-то из аристократов, но просто Фёдор? Хотя, наверняка, этот самый Федя под чьём-то более серьёзном крылом. Такая мелкая компашка не может действовать сама по себе. Вот только удивительно, что этот самый Фёдор всё ещё не позвал подмогу, дабы разобраться со мной. Я всё ждал и ждал, даже проверял на засады каждый раз их убогую таверну. Но никаких братков. Выходит, затеял какую-то игру? Либо стрёмно нажаловаться на чудика в маске? В любом случае, рано или поздно узнаю…»

Кривой с тремя головорезами направился к тяжёлой железной двери, вделанной в каменную кладку набережной. Один из служебных входов, используемых городскими службами для обслуживания подземных коммуникаций — редко посещаемый, но не забытый, судя по относительно свежей смазке на петлях.

— Клянусь печёнкой моей бабки, — ворчал Кривой, возясь с замком, — можно было выбрать и другое место для обмена. Вот же безумец…

— Да он псих конченый, — поддакнул один из бандитов, с кривым шрамом через весь лоб. — Слышал, как он смеялся? Будто нож глотал.

— Долбанутый на всю башку, — согласился третий, низкорослый, но крепкий, как бочка. — Ставлю свой хер, что он из этих… из богатеньких выродков, что развлекаются, играя в бандитов. Как ещё он мог колечко-то забрать?

Дверь поддалась с протяжным скрипом, открывая зев тоннеля, уходящего вниз. Оттуда несло сыростью и особым запахом канализации, что невозможно с чем-то спутать или забыть, если хоть раз почувствовал.

Гриня, как было велено, пошёл первым, достав из-за пазухи небольшой эфирный фонарь. Его писклявый голос тут же эхом отразился от каменных стен:

— А! Тут крысы! Как собаки! Какие большие едрить…

— Заткнись и иди, — прошипел Кривой, заходя следом. — Ещё слово, и я сам тебя сожру, как крыса.

Один за другим бандиты скрылись за дверью, лишь Толя остался снаружи, на своём посту, слившись с тенями так, что даже острый глаз Волкова с трудом различал его силуэт.

…

Пятнадцать минут неподвижности на морозе превращают тело в застывшую ледяную статую. Но Александр не чувствовал холода — духовная энергия позволяла игнорировать мелкие неудобства вроде пронизывающего ветра и снега, оседающего на плечах.

Тишину переулка разорвал стук копыт и скрип колёс на снегу. Две кареты без опознавательных знаков остановились у входа в канализацию. Никаких гербов, никаких фамильных цветов — только чёрный лак и занавешенные окна. Волков улыбнулся, отмечая, что кареты заблокировали собой обзор с обеих сторон улицы. Продуманный ход — сложно будет незаметно приблизиться к месту встречи.

Из первой кареты выскочили четверо мужчин в тёмных плащах с надвинутыми капюшонами. У каждого на поясе висел меч — не парадный, что носят на балы, а боевые с потёртыми рукоятями. Эти люди умели и, вполне вероятно, любили убивать. Они рассредоточились по периметру, проверяя каждый угол, каждую тень, каждый закоулок. Один из них едва не заметил Толю, притаившегося между домами, но в последний момент отвлёкся на звук — Волков метнул кусок черепицы в мусорный бак в соседнем дворе, чем спугнул кошку и сбил внимание профи.

«Профессионалы, — отметил он. — Но не элита. Элита действовала бы тише.»

Из второй кареты, дверцу которой распахнул кучер, вышел Демид — прямой, как жердь, несмотря на годы. Он огляделся, затем принял доклад от старшего из охранников. Даже отсюда юный Волков различил короткий обмен фразами:

— Вокруг чисто, капитан.

— Следы у входа?

— Четверо, может пятеро. Недавно. В пределах получаса.

Демид кивнул и повернулся к карете:

— Господин, можно выходить.

Игнат выскользнул из кареты с видом, будто весь мир вращается только вокруг него. Капюшон скрывал большую часть лица, но Волков без труда узнал его — та же заносчивая осанка, те же нетерпеливые жесты в каждом движении.

— Всё готово? — Игнат не скрывал раздражения. — Я не намерен задерживаться здесь дольше необходимого.

— Можно начинать, господин, — кивнул Демид, жестом приказав охранникам перегруппироваться.

Двое немедленно спустились в канализацию, проверяя безопасность, а третий извлёк из кареты объёмный чемодан, покрытый кожей. Дорогая вещица — такие не покупают для единоразового использования.

«Самое время,» — подумал юный Волков, готовясь переместиться к одному из запасных входов в канализацию, расположенному в сотне метров отсюда. Перстень-то у него. Отдавать столь ценную вещь Кривому и его шайке? Нет уж, ищи-сыщи их потом.

Игнат поморщился, глядя на тёмный вход:

— Я не собираюсь спускаться в эту помойку. Пусть они сами поднимутся сюда, если хотят получить деньги. Либо идите без меня… — пара секунд молчания, затем он внезапно усмехнулся, будто пришедшая в голову мысль развеселила его. — Хотя… лучше спущусь. Хочу увидеть их рожи и запомнить, перед тем как они сдохнут.

Последние слова он произнёс тише, но Волков услышал их также ясно, как если бы стоял рядом.

«Значит,