Инженер Петра Великого 14 - Виктор Гросов

корпус ракеты резко тормозит, тогда как тяжелый штырь внутри, повинуясь первому закону Ньютона, продолжает движение. Сжимая пружину, боек с силой бьет острым жалом по капсюлю.

Щелчок. Искра.

Примитивный и безотказный инерционный взрыватель. Никакой магии, чистая физика. Однако одной искры для объемного взрыва недостаточно. Здесь нужен смертельный танец в два такта.

Такт первый: Распыление.

По центру корпуса, заполненного горючей жижей, проходит трубка с черным порохом. Огонь от капсюля мгновенно воспламеняет заряд. Бах! Тонкостенный жестяной корпус разлетается в клочья, а моя любимая смесь — коктейль из скипидара, спирта и угольной пыли — под давлением газов вырывается на свободу, превращаясь в туман. Взвесь зависает над землей, жадно смешиваясь с воздухом.

Такт второй: Детонация.

Мгновенный подрыв лишь спалит смесь, дав яркую вспышку и немного тепла. Для настоящего эффекта аэрозоль обязан насытиться кислородом, стать с атмосферой единым целым. Процесс требует времени. Долей секунды.

Как отмерить эти мгновения без хронометра?

К схеме взрывателя добавилась крошечная и критически важная деталь — отводной канал. Пламя от капсюля уходит в сторону, в запрессованную трубку с «медленным» составом. Пороховая мякоть на клеевой основе горит лениво, не взрываясь. Пока основной заряд рвет обшивку, пока смертоносный туман формирует облако, огонек ползет по этой «дорожке». Ему требуется пройти пару сантиметров, что занимает ровно три десятых секунды.

Время истекает, и огонь добирается до финиша, где его ждет вторичный детонатор. Шашка гремучей ртути, выброшенная прямо в центр облака, ставит точку.

Ба-бах!

Второй взрыв происходит внутри идеально подготовленной смеси. Облако объемом с добрую избу детонирует целиком и одномоментно.

Помимо чудовищного жара, рождается удар молота по наковальне воздуха. Скачок давления в эпицентре лопает глаза и легкие, а следом, когда раскаленные газы остывают, вакуум сминает пространство обратно. Стены домов складываются внутрь, попавшее внутрь дома вещество «выплевывает» бревна перекрытий. От такой волны даже окоп не спасет — аэрозоль затекает в любую щель, в каждую амбразуру, доставая врага даже за углом.

Отложив перо, я критически осмотрел чертеж.

Кустарщина осталась в прошлом. На бумаге рождалась настоящая технология. Умная смерть, самостоятельно принимающая решение о подрыве.

Реализация потребует точности. Пружину придется тарировать с маниакальной дотошностью: слабая сожмется от перегрузки на старте, похоронив расчет, чересчур тугая проигнорирует удар о мягкий грунт. Замедлитель нужно прессовать под гидравликой для равномерного горения. Впрочем, Нартов и Дюпре справятся. Им такие задачки только в радость.

Размашистым почерком я вывел внизу листа: «БЧ ДД-2 (Ударная)».

Эта штука перевернет правила игры. Каменные монстры Вобана превратятся в общие могилы для гарнизонов, а пехота за брустверами лишится своего главного преимущества.

Оставался лишь один нюанс. Чтобы «умная смерть» показала характер, ее нужно доставить точно по адресу.

Ракеты — твари с мерзким характером. Целишься в березу, но попадаешь в сарай за версту, и виной тому ветер. Если тяжелому чугунному ядру воздушные потоки почти безразличны, то выгоревшая ракета на излете превращается в легкую пустую трубу с огромным хвостом. Малейшее дуновение заставляет снаряд вилять, словно пьяную торговку на ярмарке. Хуже того, встречный порыв способен опрокинуть нос ракеты, обрушив смертоносный груз прямо на головы пускового расчета.

А кто у нас обычно при пушках?

Настоящие пушкари — это закрытая каста, жрецы Бога Войны. Люди, способные отличить параболу от гиперболы и знающие, с какой стороны браться за квадрант. Их готовят годами, на них тратят тысячи рублей, их берегут пуще полкового знамени. Это штучный товар, элита.

Но для ракетной войны элиты не напасешься.

Мне нужен шквал огня. Массовость. Сотни установок, выжигающие квадратные версты. Если сажать за каждый «Горыныч» дипломированного бомбардира, армия останется без штанов, а я — без кадров. Ждать, пока навигацкая школа выпустит новый поток умников, — значит проиграть войну еще до первого выстрела.

Задача стояла иначе: опустить планку требований до уровня плинтуса. Сделать так, чтобы управлять высокотехнологичным оружием мог вчерашний рекрут, для которого верх образования — умение пересчитать пальцы на руке. Мне требовалось исключить из уравнения сложную математику, заменив ее примитивной механикой.

Инструмент обязан быть дубовым, надежным и понятным даже идиоту. «Калькулятор» для тех, кто не знает цифр.

Первое что приходит в голову — логарифмическая линейка. Две скользящие планки, ряды цифр… Слишком сложно. В бою, когда руки дрожат от адреналина, а глаза разъедает пороховая гарь, мелкая моторика отказывает. Солдат выронит хрупкий прибор, сломает его или просто впадет в ступор.

Нужна номограмма. Прошелся по кабинету, вышел в соседнюю комнату, моя маленькая мастерская. Взяв обрезок липовой доски я покрутил в пальцах уголек.

Задача сводится к двум переменным, доступным наводчику. Первая: дальность до супостата. Определяется на глазок — «вон та роща» или «до той горки». Вторая: ветер. Его направление и силу подскажут дым пожарищ или гнущаяся трава.

На выходе нужно получить одно число: угол возвышения направляющих. Или, проще говоря, количество оборотов винта подъемного механизма.

Уголек прочертил по дереву три вертикальные линии.

Левая шкала — «Дальность». Никаких саженей и футов, цифры в горячке боя забудутся. Вместо них — понятные образы. В самом низу крупная фигурка солдата — враг у порога, двести шагов. Чуть выше — всадник поменьше. На вершине шкалы — точка и крохотное дерево: противник далеко, на предельной дистанции.

Правая шкала — «Ветер». Здесь тоже никакой метеорологии, только наблюдения. Каленым гвоздем будут выжжены три значка. Первый — обвисший флаг: штиль, стреляем прямо. Второй — полотнище трепещет: ветер свежий, нужна поправка. Третий — дерево клонится к земле: штормовой встречный, требующий радикального изменения угла.

По центру — шкала «Прицел». Тут уже царят цифры. Крупные, глубоко прорезанные, чтобы читались даже на ощупь в темноте. 1, 2, 3… 10. Это прямая команда: сколько раз провернуть рукоятку. Нартов получит приказ рассчитать передаточное число винта так, чтобы один полный оборот менял угол ровно на градус.

Магия кроется в деталях.

В угол дощечки я вбил гвоздик, закрепив на нем суровую, пропитанную воском нить со свинцовой дробинкой на конце. Отвес, не гниющий и не растягивающийся, превращает кусок липы в вычислительную машину. Работает система элементарно: унтер, вчерашний землепашец, поднимает прибор на уровень глаз, оценивая поле боя.

Допустим, враг далеко — верхняя точка слева. Ветер сильный, встречный, прижимающий ракету к земле — нижняя точка справа. Боец накладывает натянутую нить на эти две позиции, прижимая ее пальцем.

Веревка пересекает среднюю шкалу строго на цифре «7».

Семь оборотов винта. Пли!

Геометрия вместо тригонометрии, закон подобия треугольников вместо таблиц Непера. Прямая, соединяющая две точки, неизбежно пересечет третью в единственно верном месте. Аналоговый компьютер, не требующий