Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

всё ещё транслировался прямой эфир — тысячи застывших фигур с чёрными глазами, парализованный город, апокалипсис в режиме реального времени. Камера новостного вертолёта кружила над Москвой, как стервятник над полем боя, и каждый новый кадр был страшнее предыдущего.

Я наблюдал за реакцией присутствующих с профессиональным интересом. В экстремальных ситуациях люди раскрываются полностью — все защитные механизмы слетают, обнажая истинную природу. Это как вскрытие, только без скальпеля.

Граф Ливенталь стоял неподвижно, его лицо превратилось в каменную маску. Классическая реакция человека, привыкшего к власти — ступор перед угрозой, которую невозможно контролировать.

Опытный царедворец, переживший десятки кризисов, впервые столкнулся с чем-то за пределами своего понимания.

Бестужев бормотал проклятия — смесь старославянских ругательств и современной ненормативной лексики. Его руки тряслись, на висках пульсировали вены.

Гипертонический криз (резкий скачок артериального давления) в стадии развития — если не успокоится, через час будет инсульт. Или инфаркт. Или оба сразу.

Ярк отдавал быстрые приказы по внутренней связи — единственный, кто действовал на автомате, как машина. Профессиональная деформация военного: когда мир рушится, выполняй протокол. «Красный код! Всем постам, боевая готовность! Блокировать выходы! Никто не покидает базу без моего приказа!»

Анна прижала руку ко рту. Её глаза — огромные, полные ужаса — были прикованы к экрану. Аура мерцала нездоровым оранжевым светом с багровыми всполохами. Тахикардия, гипервентиляция, начальная стадия панической атаки. Нужно будет за ней присмотреть.

Впрочем, сейчас не до этого.

Я отвернулся от экрана и первым делом вызвал Кирилла. Затем подошёл к голографическому столу. Мои движения были точными, выверенными — как у хирурга, начинающего операцию. Никакой паники. Никакого страха. Только холодный расчёт.

Тысячу лет назад я командовал армиями мёртвых. Сотни тысяч скелетов, зомби, призраков — все подчинялись моей воле. Я вёл их на штурм крепостей, осаждал королевства, сокрушал империи.

Паника была для смертных. Страх — для слабых. Я был Архиличом Тёмных Земель, и единственной эмоцией, которую я позволял себе испытывать, была холодная решимость.

Эти навыки никуда не делись. Проклятие изменило моё тело, но не мой разум.

— Штурм базы в промзоне отменяется, — произнёс я, и мой голос прозвучал как звон стали.

Все повернулись ко мне. В их глазах читалась надежда, страх, растерянность. Как у пациентов, которые смотрят на врача и ждут диагноза. Только диагноз в данном случае касался целого города.

— Это ловушка, — продолжил я, активируя карту на голографическом столе. — Они нас ждали. Они хотели, чтобы мы увязли в бою за их крепость, пока они активируют сеть.

Красные точки на карте пульсировали, как метастазы раковой опухоли. Воронки, разбросанные по всему городу.

— Но… — начал Ливенталь.

— Нет времени на «но», — перебил я. — Каждая минута промедления — это потенциальные жертвы. Нам нужно действовать быстро и скоординировано.

Я повернулся к графам.

— Платон Игоревич, — обратился я к Ливенталю. Он вздрогнул, словно очнувшись от транса. — Вам — силовой блок.

— Что?

— Связывайтесь с полковником Шатовым. С лояльными частями армии. Город нужно оцепить, создать карантинные зоны вокруг очагов заражения. Не дайте панике и «марионеткам» выйти за пределы Москвы.

Я указал на карту:

— Вот здесь, здесь и здесь — основные магистрали. Их нужно перекрыть в первую очередь. Если толпа хлынет в Подмосковье…

— Я понял, — Ливенталь выпрямился. Шок отступал, уступая место привычной деловитости. — Сдержать кровопролитие.

— Именно. Ваша задача — не победить, а удержать. Выиграть время, пока я не разорву их контроль.

Он кивнул и отошёл к пульту связи, уже доставая телефон.

Я повернулся к Бестужеву:

— Алексей Петрович. Ваша задача — контрразведка.

Он перестал бормотать проклятия и посмотрел на меня. В глазах блеснула смесь раздражения и вынужденного уважения. Наши личные разногласия никуда не делись, но сейчас было не время для семейных драм.

— Мэр Дроботов — их человек, — продолжил я. — Мы это знаем. Но он не единственный. Используйте свои связи. Звоните всем во власти — министрам, депутатам, чиновникам. Слушайте, кто паникует, кто лжёт, кто пытается саботировать приказы.

— Ты хочешь, чтобы я составил список предателей, — Бестужев усмехнулся — криво, невесело.

— Именно. И мне нужен этот список сегодня.

Он кивнул. Несмотря на личный конфликт, граф понимал правоту моих слов. И, что важнее, признавал мою компетентность. Это было почти как профессиональный комплимент от человека, который ещё вчера хотел меня убить.

— А вы? — спросил Ливенталь, на секунду оторвавшись от телефона. — Что будете делать вы?

— Я нанесу удар по управляющему узлу, — ответил я просто. — Чтобы разорвать их контроль над армией.

— Один?

— С командой, — я повернулся к своим. — Кирилл, Костомар, готовьтесь к выезду.

Кирилл, прибывший по моему приказу, уже стоял у стены, бледный как мел. Его аура пульсировала золотистым светом — признак активации магического дара под воздействием стресса. Хороший знак. Значит, в критический момент он не подведёт.

— Понял, — он кивнул, и его голос почти не дрожал. Почти.

Костомар — мой верный скелет, одетый охранником в тактическое снаряжении — молча отсалютовал. Похоже, его Ярк всё-таки нарядил. Его костяная рука ударила в грудь с глухим стуком.

Пришел он, кстати, вместе с Кириллом пару минут назад. Как чувствовал, что для него есть работа!

— Порвем этих упырей! — воинственно крикнул он.

И тут случилось неожиданное.

Анна шагнула вперёд. Её лицо было бледным, руки всё ещё дрожали, но в глазах появилась решимость — та самая упрямая решимость, которую я видел у пациентов, отказывающихся умирать.

— Я еду с вами, — заявила она.

Блин, опять она за своё. И так каждый раз…

Все замерли. Даже Костомар, который обычно не реагировал ни на что, кроме прямых приказов.

— Анна… — начал Бестужев.

— Я маг воздуха, — она говорила быстро, словно боялась, что её перебьют. — Я могу создавать щиты, отбрасывать врагов. Я закончила курс боевой подготовки в Академии. Я буду полезна!

В другой ситуации я бы согласился. Лишний боевой маг никогда не помешает. Но она носила моего ребёнка. И это меняло всё.

Бестужев опередил меня. Граф сделал шаг вперёд, загораживая дочь, словно собственным телом мог защитить её от опасности. Его голос зазвучал жёстче, чем я когда-либо слышал:

— Ты никуда не поедешь. Это безумие. Я запрещаю.

— Отец…

— Я сказал — запрещаю!

Анна открыла рот для возражения, но тут вмешался я.

— Он прав, — тихо сказал я.

Она повернулась ко мне. Ожидала, что я встану на её сторону. Что поддержу её против авторитарного отца.

Но я был не рыцарем, а врачом. И прагматиком.

Я подошёл к ним, встал так, чтобы видеть обоих.

— В этот раз твой отец абсолютно прав, — повторил я, глядя ей в глаза. — Ты остаёшься здесь.