Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

— Они пытаются нас убить, — возразил инквизитор. — А мы должны…

— Мы должны спасать жизни, — перебил я. — Даже жизни тех, кто на нас нападает. Это называется «медицинская этика». Возможно, в Инквизиции о таком не слышали.

Стрельцов сжал челюсти, но промолчал. В его глазах читалась смесь недоверия и удивления. Он явно ожидал от некроманта приказа «уничтожить всех». А получил лекцию о милосердии.

Ирония. Даже я оценил.

— Ярк, — обратился я к начальнику безопасности. — У твоих людей есть нелетальное оружие?

— Электрошоковые винтовки, — кивнул он. — Газовые гранаты. Парализаторы.

— Отлично. Используйте их. Костомар, ты работаешь вполсилы. Не калечь, только обездвиживай.

— Как скажешь, повелитель, — ответил скелет, что в его случае означало «понял».

— Кирилл, с тебя ослепляющие вспышки. Аглая, предупреждаешь о засадах. Стрельцов…

Я посмотрел на инквизитора. И продолжил:

— Делай, что считаешь нужным. Но если убьёшь кого-то из моих людей, то и разговор будет другой.

Он ничего не ответил. Только крепче сжал автомат.

— Двинулись, — указал я.

Коридоры «Белого Покрова» превратились в лабиринт кошмаров.

Мы продвигались медленно, от укрытия к укрытию. Каждый угол мог скрывать засаду. Каждая дверь — ловушку.

Первую группу марионеток мы встретили у лестницы на второй этаж. Пятеро — санитары и охранник. Они стояли неподвижно, пока мы не приблизились на десять метров, а потом, словно по команде, развернулись и молча бросились на нас.

Молча — это было самым жутким. Никаких криков, никаких угроз. Только топот ног и пустые чёрные глаза.

Ярк среагировал первым. Его электрошоковая винтовка выплюнула разряд — голубая молния ударила в грудь ближайшего санитара. Тот дёрнулся, как марионетка с обрезанными нитями (каламбур непреднамерен), и рухнул на пол. Мышечные конвульсии сотрясали его тело.

Кирилл вскинул руки, и вспышка света залила коридор. Ослепительно белая, как взрыв магниевой бомбы. Марионетки замерли, дезориентированные — их чёрные глаза, похоже, были чувствительны к свету.

Костомар шагнул вперёд. Схватил двоих за шиворот и просто отбросил в стену. Не сильно по его меркам. Но достаточно, чтобы они потеряли сознание от удара.

Последнего охранника я обезвредил сам. Шагнул навстречу, перехватил его руку, вывернул. Подсечка, и он уже лежит на полу, а моё колено прижимает его грудь.

Охранник смотрел на меня чёрными глазами. Никакого выражения. Никакого страха. Просто пустота.

Я активировал некромантское зрение, вглядываясь в его ауру. Очень интересно. Его Жива текла, но как-то… странно. Не свободно, а по определённым каналам, словно направляемая невидимой рукой. И над всем этим я увидел слабый, но постоянный сигнал. Как фон от работающего трансформатора. Или как радиопомехи.

Они не одержимы. Это было очевидно. Одержимость предполагает вселение чужой сущности в тело, а здесь ничего подобного не было. Их воля не сломлена — я видел слабые отблески собственного «я» глубоко внутри, как угольки под слоем пепла.

Их воля «поставлена на паузу». Чужой приказ транслируется прямо в сознание через заражённую кровь. Как у радиоуправляемых машинок. Энергия воронок проникла в их организмы с водой, осела в нервной системе и теперь служила «антенной» для приёма команд.

Если найти способ заглушить сигнал или перерезать «антенну», то может получиться привести их в чувство.

— Святослав Игоревич! — голос Ярка вырвал меня из размышлений. — Путь свободен!

Я поднялся, оставив охранника лежать. Он не шевелился, поскольку электрошок от Ярка парализовал его нервную систему. Временно. Через полчаса очнётся с жуткой головной болью, но живой.

Мы продолжили движение.

Второй этаж встретил нас хаосом. Здесь располагалось хирургическое отделение, и здесь же шёл настоящий бой. Я видел это на камерах, но вживую картина была ещё страшнее.

Коридор был усеян телами. Марионетки, сражавшиеся с теми, кто сопротивлялся. Некоторые лежали неподвижно, другие шевелились, пытаясь подняться. Стены забрызганы кровью. Хирургические инструменты, превращённые в оружие, валялись повсюду: скальпели, зажимы, даже костная пила.

— Аглая, — позвал я. — Что с хирургией?

Она прикрыла глаза, прислушиваясь.

— Они пробили дверь. Но внутри кто-то ещё сопротивляется. Вижу… три сознания. Испуганные, но живые.

— Сколько марионеток? — уточнил я.

— Около десяти. Сосредоточены вокруг операционной.

Много. Но не критично.

— Ярк, Костомар, отвлеките их. Кирилл, вспышка по моей команде. Аглая, дальше координируй. Стрельцов… Просто не мешай.

Он скрипнул зубами, но кивнул.

Мы двинулись вперёд. Операционная была в конце коридора, её массивные двери сейчас были распахнуты настежь. Изнутри доносились звуки борьбы — крики, удары, звон металла.

Марионетки заметили нас, когда мы были в двадцати метрах. Как по команде, часть из них развернулась и двинулась навстречу.

— Сейчас! — крикнул я.

Кирилл выбросил вперёд руки. Вырвалась ослепительная вспышка. Марионетки замерли, закрывая глаза.

Ярк открыл огонь из электрошокера. Костомар рванулся вперёд, как живая (точнее, мёртвая) стена. Я обошёл схватку сбоку, направляясь к операционной.

Внутри были трое: два хирурга и операционная сестра. Они забились в угол, вооружённые чем попало: один держал скальпель, другой — металлический поднос, сестра каким-то образом раздобыла огнетушитель.

Марионетки-санитары окружали их полукругом, но не атаковали. Словно чего-то ждали.

— Уходите! — крикнул я, врываясь внутрь. — Выход свободен! Бегите к лестнице!

Хирурги не стали спорить. Они рванули мимо меня, таща за собой сестру. Марионетки попытались их перехватить, но Костомар уже был здесь — схватил двоих и отшвырнул в сторону.

Оставшихся я обезвредил сам. Удар в солнечное сплетение парализует диафрагму, лишает возможности дышать на несколько секунд. Подсечка — падение. Ещё один удар — потеря сознания. Жёстко, но не летально.

Через минуту операционная была зачищена.

— Третий этаж, — приказал я. — Быстро!

Лестничный пролёт на третий этаж был завален мебелью. Кто-то пытался построить баррикаду, но безуспешно, поскольку марионетки просто перелезали через препятствия.

Мы тоже перебрались через завал, и Аглая вдруг схватила меня за руку.

— Впереди сильный сигнал. Кто-то знакомый. Он тебя знает.

Я не успел спросить, что она имеет в виду. Из-за угла вышел Свиридов. Начальник охраны «Белого Покрова». Мой человек. Порабощённый мной ещё в первые недели работы в клинике.

Он выглядел нормально. Спокоен, собран, в руках держал боевой дробовик. Даже форма аккуратная, словно он не участвовал в хаосе последних часов.

Но его глаза… пустые. Чёрные. Как у всех марионеток.

Не может быть… Вот тебе и поворот. То он не мог избавиться от слова «повелитель» при обращении, а тут пошел против создателя. Очередная ирония судьбы, не иначе.

Я вгляделся в его ауру некромантским зрением и всё понял. Они не сломали мой контроль. Они наложили свой поверх. Использовали мою же магию как усилитель сигнала. Моя тёмная нить всё ещё была на месте. Но поверх неё лежала другая — фиолетовая, пульсирующая, как паутина.

— Свиридов! — крикнул я. — Стоять!

Он не реагировал.