Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

клинику. Бой в коридорах. Нейтрализация марионеток — десятки людей, которых мы оглушили, парализовали, обездвижили. Электрошокеры Ярка. Вспышки Кирилла. Кулаки Костомара.

Мы не убивали их. Я специально приказал действовать не летально. Потому что это были наши коллеги, наши пациенты, обычные люди под контролем Ордена.

И каждый раз, когда мы нейтрализовали марионетку…

Мать моя некромантка. Неужели? Проклятие засчитывает мне борьбу с ними как акт спасения?

Я проанализировал логику. Каждая обезвреженная марионетка — это не просто нейтрализованный враг. Это человек. Живой человек, чья воля была подавлена, чьё сознание было заперто в собственном теле. Он видел, как его руки творят зло. Слышал, как его голос произносит чужие слова. Чувствовал, но не мог ничего изменить.

Кошмар наяву. Паралич сознания при полной сохранности восприятия — состояние, похожее на синдром «запертого человека» (неврологическое состояние, при котором пациент в сознании, но полностью парализован). Только хуже. Потому что при синдроме ты хотя бы не вредишь другим.

И когда мы их нейтрализуем — оглушаем, парализуем, выключаем из игры — мы разрываем контроль. Пусть временно. Пусть ненадолго. Но в этот момент их воля освобождается.

Я не просто исцеляю тела. Я освобождаю волю.

И проклятие явно это одобряет. Больше того, оно подталкивает меня. Хочет, чтобы я победил Орден. Чтобы освободил всех этих людей. Чтобы разрушил сеть контроля.

Моё проклятие, которое я ненавидел, оказалось союзником. Такая ирония, что хочется смеяться.

Тысячу лет назад я был Архиличом, повелителем мёртвых. Я порабощал волю, не освобождал её. Мои армии состояли из существ, лишённых свободы выбора — скелетов, зомби, призраков, привязанных к моей воле цепями некромантии.

А теперь я был вынужден делать противоположное. Освобождать. Спасать. Защищать свободу воли.

И проклятие награждало меня за это.

Получается, проклятие — не просто наказание. Но что? Терапия для бывшего тирана?

Философские размышления можно было отложить на потом. Сейчас важнее было практическое применение.

Если каждая нейтрализованная марионетка даёт мне энергию… то чем больше я их освобожу — тем сильнее стану.

А их там — сотни. Тысячи. Потенциально неограниченный источник силы.

На моём лице появилась лёгкая улыбка. Как у хирурга, который понял, как провести невозможную операцию. Или как у полководца, увидевшего брешь в обороне врага.

Игра только начиналась.

— Патронов почти не осталось! — Федя проверил обойму и выругался. — Они лезут со всех сторон! Ещё одна атака — и нам конец!

— Мы все умрём! — Сомов предсказуемо выбрал худший момент для очередной истерики. — Нас сожрут! Как в тех фильмах про зомби!

— Это не зомби, — поправил я автоматически. — Зомби мёртвые. Эти — живые, просто под контролем. Разница существенная.

— Какая, к чёрту, разница⁈ — взвыл главврач. — Они нас убьют!

— Нужно прорываться! — Стрельцов остановился, его глаза горели лихорадочным блеском. — Лучше умереть в бою, чем сидеть здесь, как крысы в клетке!

Инквизиторская логика. Героическая смерть лучше бесславного ожидания. Красиво звучит в балладах, но бесполезно в реальности.

— Всем занять позиции, — мой голос прозвучал абсолютно спокойно, но с такой ледяной властностью, что все замолкли. Даже Сомов прервал свой скулёж на полувсхлипе. — Укрепить баррикады. Отбивать атаки, но экономить боеприпасы. И ждать.

— Ждать чего⁈ — Стрельцов шагнул ко мне, его лицо исказилось от ярости. — Смерти⁈ Пока они проломят стены и разорвут нас на куски⁈

— Ждать главного гостя, — ответил я, глядя ему в глаза. — Он уже на подходе.

— Какого ещё…

— Того, кто контролирует эту армию. Того, ради кого вся эта ловушка и строилась.

Стрельцов моргнул:

— Откуда вы…

— Логика, капитан. Они могли бы просто убить нас. Вместо этого здесь осада. Они держат нас как приманку. Или как подарок, — я усмехнулся. — Орден хочет показать своему лидеру трофей. Пойманного некроманта. И он придёт посмотреть. Похвастаться. Насладиться триумфом.

— И когда он придёт…

— Мы будем готовы. А теперь — выполнять.

Стрельцов открыл рот для возражения. Потом закрыл. Потом снова открыл — и снова закрыл.

В конце концов он просто отвернулся и направился к баррикаде, бормоча проклятия себе под нос. Что-то про «сумасшедших некромантов» и «мы все умрём из-за его бредовых планов».

Технически он был прав. Но он не знал того, что знаю я.

Команда начала выполнять приказы. Ярк распределял позиции, давая короткие чёткие указания. Костомар встал у двери, готовый встретить любого, кто попытается войти. Кирилл поднялся с пола, пошатнувшись — магическое истощение давало о себе знать, но парень держался.

Федя занял позицию у окна, проверяя прицел. Варя встала рядом с ним молча. Оля продолжала присматривать за раненым охранником.

И только Сомов остался в углу, тихо скуля. Но это было приемлемо. Главное — не мешал.

А я отошёл в самый тёмный угол комнаты.

Мне нужна была армия. Не та, что стояла снаружи — чужая, враждебная, подконтрольная Ордену. Моя собственная.

Я сел на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Закрыл глаза. Сосредоточился.

Морг был внизу, в подвале. Три этажа бетона и стали отделяли меня от него. Но для некроманта расстояние — понятие относительное.

Я мысленно «потянулся» вниз. Сквозь перекрытия, сквозь коридоры, сквозь лестничные пролёты. Ощущение было… странным. Как погружение в холодную, вязкую воду. Как будто моё сознание стало жидкостью, просачивающейся сквозь щели.

И я их нашёл. Десятки тел лежали на столах и в холодильных камерах.

Морг «Белого Покрова» был популярным местом. Даже в обычные дни здесь хватало клиентов. А сегодня, после хаоса с марионетками — их стало ещё больше.

Я начал их «будить». Это было не как в прошлой жизни, когда я мог поднять армию мертвецов одним щелчком пальцев. Тысячу лет назад моя сила была безгранична, а мёртвые откликались на мой зов как собаки на свист хозяина.

Теперь всё было сложнее.

Сначала — тишина. Потом — слабый отклик. Как эхо в пустой комнате.

Я вливал в них свою энергию. Тела начали двигаться, но слишком медленно. И тут я понял проблему.

Сила утекала. Их ауры были как решето. Дырявые, повреждённые смертью. Энергия, которую я вливал, просто рассеивалась в пустоту.

В прошлой жизни это не имело значения. У меня было столько силы, что я мог позволить себе потери. Сейчас же каждая капля была на счету.

Нужно было другое решение.

Я вспомнил свои первые уроки некромантии — те, что проходил тысячу лет назад, ещё будучи учеником. Тогда мастер говорил о «латании» — технике восстановления энергетических оболочек. Сложной, трудоёмкой, но эффективной.

Я никогда не использовал её в бою. Слишком медленно, слишком энергозатратно.

Но сейчас…

Я сосредоточился. Вместо того чтобы просто накачивать тела энергией, я начал работать