Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

Я мысленно командовал. Одновременно с боем.

Это было сложно. Вести бой с могущественным магом и одновременно управлять дюжиной тел, как играть в шахматы двумя руками, пока третья жонглирует ножами.

Но я справился. Тысяча лет практики — это не шутка.

Мертвецы проникали в комнату. Бесшумно, как тени. Марионетки не обращали на них внимания — они были сосредоточены на живых. А мёртвые подкрадывались сзади.

И в итоге одна марионетка падала за другой.

Альтруист тогда не замечал. Он был слишком увлечён мной.

А Ярк, Кирилл и Федя не сражалась с мертвецами. Они прикрывали их. Отвлекали марионеток, которые ещё не были нейтрализованы. Работали в связке.

Командная работа. Живые и мёртвые бились вместе.

Альтруист смотрел на это с выражением полного недоумения.

— Невозможно, — прошептал он. — Ты… ты не мог…

— Не мог что? — я поднялся, отряхиваясь. — Поднять мертвецов? Управлять ими? Превратить твою ловушку в свою?

Я шагнул к нему:

— Ты думал, что знаешь меня. Что просчитал все ходы. Сентиментальный некромант, который бросится спасать друзей.

Ещё шаг:

— Но ты забыл одну маленькую деталь. Я — не просто некромант. Я — Архилич Тёмных Земель. Тысячу лет я командовал армиями, которые затмевали твои жалкие марионетки. Тысячу лет я плёл интриги, перед которыми твои игры — детский лепет.

Я остановился прямо перед ним:

— Ты думал, что поймал меня в ловушку? Нет. Ты загнал себя в угол. Сам пришёл ко мне. Сам показал своё лицо.

Альтруист стоял неподвижно, окружённый со всех сторон. Десяток стволов направлен на него — живые и мёртвые руки держали оружие. Стрельцов всё ещё целился ему в висок.

— И что теперь? — прошипел Альтруист. — Убьёшь меня?

— Возможно. Но сначала ты расскажешь всё. Где главный узел. Как отключить контроль над марионетками. Кто ещё стоит за Орденом.

— Никогда.

— Мы посмотрим. У меня есть свои методы убеждения.

Его лицо исказилось яростью:

— Думаешь, это победа⁈ — он почти кричал. — Ты ничего не изменил! Орден силён! Сеть работает! Даже если ты убьёшь меня — марионетки останутся под контролем!

— Без тебя?

— Без меня! Система автономна! Она не зависит от одного человека!

Я кивнул:

— Спасибо за информацию.

И он исчез.

Тени вокруг него взметнулись — чёрные, как ночь. Поглотили его фигуру. И он просто растворился. В полу. В стене. В самой ткани реальности.

Стрельцов выстрелил, но пуля прошла сквозь пустоту.

— Чёрт! — инквизитор бросился к месту, где секунду назад стоял враг. — Куда он⁈

Он развернулся ко мне, его лицо пылало гневом:

— Нужно догнать! Пока не ушёл далеко!

И рванул к двери.

Я схватил его за плечо.

— Да хватит мне мешать! — Стрельцов вырвался, его глаза горели. — Мы могли его схватить! А вы… вы позволили ему уйти!

— Всё по плану, капитан.

Он замер:

— Что?

— Я специально дал ему уйти.

Стрельцов уставился на меня, как на сумасшедшего:

— Зачем⁈ Он — лидер Ордена! Он контролирует армию! Если бы мы его схватили…

— То что? Допросили бы? Пытали? — я покачал головой. — Он скорее умрёт, чем выдаст секреты. Фанатики так устроены.

— Тогда зачем было отпускать⁈

— Потому что он ранен. Напуган. На исходе сил.

Я подошёл к окну, глядя в темноту коридора, где исчезла тень Альтруиста.

— Он не будет прятаться. Он побежит к источнику своей силы. К главному узлу, который контролирует всех этих людей. К центру паутины, — объяснил я и повернулся к команде. — А мы просто пойдём по его следу.

Потом я усмехнулся:

— И наша испуганная лисичка сама приведёт нас прямо в своё логово.

Стрельцов молчал. Переваривал услышанное. Потом медленно, неохотно кивнул:

— Вы это запланировали с самого начала?

— Не с самого начала. План появился, когда я понял, как работает моё проклятие. Каждый освобождённый от контроля — это энергия для меня. Каждый нейтрализованный враг — это маленькая победа.

Раз об этом уже знает император, то нет смысла скрывать от всех остальных. Как и про перерождение. Но об этом власти, возможно, узнают позже. Пока узнали лишь те, кто находится в этой комнате и Орден. Там уже с этим вопросом постарались некроманты, которые смогли узнать, кто я на самом деле.

Я оглядел комнату. Мои мертвецы стояли неподвижно, ожидая приказов. Марионетки лежали на полу — живые, но без сознания. Команда была потрёпанная, уставшая, но целая.

— Федя, Варя, Оля, остаётесь здесь, — приказал я. — Охраняете раненых. Ждёте подкрепления. Ливенталь и Бестужев уже подняли свои гвардии, и скоро здесь будут войска.

— Но… — начал Федя.

— Это не обсуждается. Вы — врачи, не солдаты. Ваша работа — лечить. Моя — заканчивать войну.

Сказав это, я повернулся к остальным:

— Кирилл, Костомар, Аглая, Ярк, Стрельцов, со мной. Мы заканчиваем это безобразие сегодня.

Глава 16

Ночная Москва проносилась за окнами внедорожника как калейдоскоп огней. Неоновые вывески, рекламные билборды, светофоры — всё сливалось в размытые полосы света.

Я сидел на переднем пассажирском сидении, наблюдая за городом глазами врача, вернувшегося после суточной смены в реанимации. Усталость была, но не та, которая требует сна. Та, что требует завершения дела.

Сорок один процент в Сосуде. После освобождения всех марионеток — подарок от проклятия, которое, кажется, решило играть на моей стороне.

— Левее, — голос Аглаи с заднего сиденья был напряжённым. — На Шоссе Энтузиастов. Он всё ещё движется.

Ярк крутанул руль. Внедорожник качнулся, вписываясь в поворот.

Аглая сидела с закрытыми глазами, и я видел, как пульсирует её аура — бледно-голубая, с золотистыми прожилками сосредоточенности.

Она держала ментальную связь с Нюхлем, который по моему приказу умудрился прицепиться к Альтруисту в момент его бегства. Мой маленький фамильяр оказался полезнее, чем джипиэс-трекер и при этом значительно сложнее в обнаружении.

— Что чувствуешь? — спросил я.

— Страх, — ответила Аглая, не открывая глаз. — Ярость. И… отчаяние. Он понял, что проиграл.

— Проиграл битву, — уточнил Стрельцов с заднего сиденья. Инквизитор проверял магазин пистолета, механический щелчок раздался в тишине салона. — Война ещё не окончена.

Кирилл молчал, вжавшись в угол. Его свет ауры потускнел после испытаний в больнице — усталость. Нормальная реакция организма на стресс и избыточное использование магии.

Костомар сидел между Кириллом и Стрельцовым — неподвижный, безмолвный. Идеальный пассажир: не храпит, не просит остановить «по нужде», не жалуется на кондиционер.

— След чистый, — продолжала Аглая. — Один человек. Без сопровождения. Пахнет озоном и холодной сталью.

— Теневая магия, — кивнул я. — Характерный энергетический отпечаток.

Каждая школа магии оставляет свой след, как патогномоничные симптомы при диагностике. Огненная магия пахнет серой и