Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

Нить за нитью. Стежок за стежком. Как штопаешь носок. Или зашиваешь рану.

Некромантия как хирургия. Кто бы мог подумать.

Процесс был мучительно медленным. Каждое «тело» требовало индивидуального подхода. У кого-то повреждения были минимальными — свежие трупы, умершие от остановки сердца или острой травмы. У других — катастрофическими: старые тела, начавшие разлагаться, с аурами, похожими на тряпьё.

Я отбирал лучших. Как сортировал пациентов в приёмном покое: кого спасать первым, кого можно подождать, кого уже не спасти.

Вышло двенадцать тел, которые я смог «залатать» достаточно качественно. Остальные оказались слишком повреждённые, слишком затратные.

Двенадцать мертвецов. Моя маленькая армия.

Я открыл им глаза (образно выражаясь) и увидел морг их глазами. Холодные столы, мерцающие лампы.

— Идите, — приказал я мысленно. — Третий этаж. Терапевтическое отделение. Бесшумно. Незаметно. И ждите моего сигнала.

Они повиновались. Медленно, неуклюже поднялись со столов и двинулись к выходу.

Я открыл глаза. Пот стекал по лицу, руки дрожали. Сосуд Живы показывал пятьдесят восемь процентов. Потратил запас на поднятие и «латание» дюжины мертвецов.

Но оно того стоило. Теперь у меня была мини-армия.

Ожидание длилось около часа.

Марионетки снаружи несколько раз все-таки пытались прорваться небольшими группами, через окна и двери. Мы их отбивали: электрошокеры Ярка, вспышки Кирилла, кулаки Костомара. Не летально, как я и приказывал.

Каждая нейтрализованная марионетка добавляла каплю энергии в мой Сосуд. Медленно, но верно он восполнялся. Шестьдесят процентов. Шестьдесят два. Шестьдесят пять.

Проклятие работало на меня.

А мои мертвецы тем временем поднимались. Я чувствовал их — двенадцать холодных огоньков, медленно ползущих вверх по лестницам и коридорам. Они избегали столкновений, прятались в тенях, ждали.

Аглая несколько раз бросала на меня странные взгляды. Как менталист, она наверняка чувствовала что-то — мою ментальную активность, мои команды мертвецам. Но молчала. Умная девочка.

И вот момент настал. Оглушительный треск разорвал тишину. Баррикада из столов и шкафов, которую мы с таким трудом возводили, разлетелась в щепки, как будто в неё врезался грузовик.

В дверном проёме, окутанный клубящимися тенями, стоял он. Альтруист.

Я узнал его сразу по той отвратительной самоуверенности, которая сквозила в каждом его жесте. Пётр Бестужев, сынок моего будущего тестя, предатель рода, лидер Ордена Очищения. По крайней мере, так считали.

— Ну здравствуй, доктор, — произнёс он с театральной усмешкой. — Извини за беспорядок.

Он обвёл взглядом разрушенную баррикаду:

— Долго же мне пришлось ждать, пока ты заберёшься в самую глубь моей мышеловки.

Я спокойно поднялся с пола.

— Не страшно, — ответил я. — Я как раз закончил готовиться к твоему приходу. Опаздываешь. Представление уже началось без тебя.

Альтруист рассмеялся. Искренне, как человек, услышавший хорошую шутку.

— Ты предсказуем, Пирогов. Твоя сентиментальность и привязанность к этим смертным — твоя главная слабость. Я знал, что ты придёшь их спасать. Как только мы активировали сеть, как только показали тебе твою драгоценную клинику в осаде — ты побежал. Как собачка на свист хозяина.

Он шагнул в комнату, и тени заклубились вокруг него, как живые.

— Теперь ты заперт. Твои друзья заперты. И некуда бежать, — заявил он.

Я усмехнулся:

— Это мы ещё посмотрим, кто в чьей ловушке.

За моей спиной Стрельцов, которого, видимо, вид главного врага привёл в боевой раж, вскинул винтовку.

Я перехватил ствол молниеносным движением, отвёл его в сторону.

— Капитан, осторожнее, — сказал я тихо, но властно. — За ним наши коллеги. Они нам нужны живыми.

Стрельцов скрипнул зубами, но опустил оружие.

Я повернулся к команде:

— Всем слушать мой приказ! «Марионетки» — ваша цель! Не давайте им прорваться, не давайте им мешать! Альтруист мой.

Бой начался мгновенно.

Альтруист ударил первым — теневой клинок, возникший из ниоткуда и метнувшийся мне в грудь. Я отклонился, одновременно создавая некротический щит — тонкую плёнку тёмной энергии, которая приняла на себя остаточный удар.

Он был быстр. Тени вокруг него извивались, как щупальца, атакуя с разных сторон. Он телепортировался на короткие дистанции: исчезал в одном месте, появлялся в другом, дезориентируя противника.

Я защищался. Уклонялся, ставил щиты, отступал.

Намеренно. План был прост: измотать его. Заставить поверить в победу. Дать ему расслабиться.

А тем временем моя настоящая армия делала своё дело.

Двенадцать мертвецов уже были на этаже. Я чувствовал их — холодные огоньки по периметру комнаты, в коридорах, за стенами. Они ждали сигнала.

А вокруг нас кипел бой.

Ярк и его люди отстреливались от марионеток, которые хлынули в комнату следом за Альтруистом. Электрошокеры трещали, тела падали. Костомар орудовал как живой таран — хватал врагов и отбрасывал их прочь.

Кирилл выдавал вспышку за вспышкой, ослепляя нападающих. Его аура пульсировала золотом, лицо было сосредоточенным.

Федя стрелял экономно — по одному выстрелу на цель. Варя рядом с ним делала то же самое. Оля перевязывала раненого охранника, который каким-то чудом ещё держался.

И Стрельцов. Инквизитор сражался как одержимый. Его автомат выплёвывал короткие очереди, каждая находила цель. Не летально, как я и приказывал — в руки, в ноги, в плечи.

Может, он и был фанатиком, но стрелял отлично.

А я тем временем… уклонился от теневого удара. Телепортировался за спину Альтруиста. Развернулся и заблокировал следующий удар. Потом выставил щит, и следующий удар клинком вписался в него.

Я пропускал лёгкие удары. Позволял себе «выдыхаться». Мои техники становились слабее, движения — медленнее.

Всё было рассчитано.

Альтруист входил в азарт. Его атаки становились яростнее, мощнее — и менее осторожными. Он чувствовал победу. Видел, как я слабею.

— Ты жалок! — крикнул он, запуская очередной каскад теней. — Некромант — и так легко сдаёшься⁈

Я не отвечал. Только отступал. Шаг за шагом. Ближе к стене.

— Хватит убегать! — рявкнул он и нанёс решающий удар.

Теневой клинок врезался мне в грудь. Щит не выдержал. Меня отбросило к стене, как тряпичную куклу.

Я упал на одно колено, тяжело дыша — частично театрально, частично по-настоящему. Удар был сильным.

Альтруист подошёл, возвышаясь надо мной. На его лице расплылась торжествующая улыбка.

— Всё, доктор, — произнёс он. — Игра окончена.

И в этот момент раздался щелчок.

Альтруист замер. Медленно повернул голову.

У его виска был ствол пистолета. Который держал Стрельцов.

— Как?.. — прошептал Альтруист.

Я хищно усмехнулся.

Альтруист оглянулся и увидел невообразимое.

Все марионетки в комнате лежали на полу. Без сознания, но живые. Десятки тел, аккуратно нейтрализованные.

А вокруг них стояли… другие.

Мертвецы. Двенадцать фигур из морга. С бледными лицами и пустыми глазами. Но двигающиеся. Послушные.

Пока Альтруист был занят мной — они делали свою работу. Бесшумно