Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

Свет хлынул из его ладоней. Не яркий, не ослепляющий — мягкий, тёплый, как солнечный луч сквозь облака. Он заполнил зал, коснулся зеркал…

И иллюзии рассыпались.

Отражения исказились, потекли, как акварель под дождём. Кошмарные образы растворились в свете, уступая место обычным отражениям — трое мужчин в пыльном зале.

Стрельцов моргнул. Опустил руку с кобуры. Покачнулся.

— Что… что это было? — не понял он.

— Ментальная ловушка, — объяснил я. — Зеркала служили фокусом для иллюзорной магии. Показывали худшие страхи, затягивали в них.

— Я видел… — он сглотнул. — Я видел себя. Но… другого.

— Знаю. Не думай об этом. Это не пророчество, не предсказание. Просто страх, которым ты кормил эту ловушку.

Инквизитор кивнул. Лицо всё ещё бледное, но руки уже не дрожат.

— А вы? — спросил он. — Вы не смотрели в зеркала?

— Смотрел, — признался я. — Краем глаза.

— И что видели?

Анну в белом платье, с животом, округлившимся от беременности. Анну, которая падает, и кровь, много крови, и ребёнок, который никогда не родится, потому что я — проклятый некромант, и всё, к чему я прикасаюсь, умирает.

— Ничего, — сказал я. — Я же сплошная тьма, по-вашему.

Стрельцов не поверил. Но промолчал.

Коридор на втором этаже был именно таким, каким описал Ростислав. Длинным. Очень длинным.

Физически это невозможно — особняк не такой большой. Но магия не подчиняется физике. Магия подчиняется намерению того, кто её создал.

— Пространственное искажение? — предположил Стрельцов.

— Темпоральное, — поправил я. — Или псевдотемпоральное. Коридор не длиннее обычного. Но время внутри течёт иначе.

— Иначе — это как?

— Быстрее. Для того, кто идёт. Снаружи пройдёт минута, а внутри ощущается как год.

— И что тогда? — не понимал инквизитор.

— Тогда тот, кто идёт, состарится на год за эту минуту.

Стрельцов посмотрел на коридор с новым уважением:

— Изящная ловушка.

— Смертельная ловушка. Если идти достаточно долго — умрёшь от старости, не дойдя до конца.

— А обойти?

— Нельзя. Дверь в конце коридора — единственный путь на третий этаж.

Кирилл нервно переминался с ноги на ногу:

— Учитель… вы знаете, как пройти?

Я знал. Точнее — я был единственным, кто мог пройти.

Темпоральная магия воздействует на живую плоть. На клетки, которые делятся, стареют, умирают. На процессы метаболизма, которые можно ускорить.

Но я — не совсем живой. Проклятие поддерживает моё тело в состоянии квазистабильности. Я не старею в обычном смысле — проклятие не позволяет. Моя жизнь — это Сосуд. Темпоральная ловушка на меня не подействует.

— Ждите здесь, — приказал я. — Я пройду один.

— Но… — начал Кирилл.

— Это не обсуждается. Ловушка рассчитана на живых. На нормальных живых. Я — исключение.

— А если там, в конце, засада?..

— Справлюсь.

Я шагнул в коридор. И сразу почувствовал давление. Как будто воздух стал гуще. Время сжималось вокруг меня, пытаясь ускорить процессы в моём теле.

Бесполезно.

Проклятие заворчало — я почувствовал его недовольство где-то в глубине сознания. Оно не любило, когда кто-то пытался убить меня без его разрешения. Моя смерть — прерогатива проклятия, и никто не смеет её отбирать.

Странные союзники бывают в жизни.

Я шёл вперёд. Медленно, размеренно. Коридор тянулся — бесконечная череда одинаковых дверей, одинаковых светильников, одинаковых теней.

За спиной слышались голоса — далёкие, искажённые:

— Святослав Игоревич! Вы в порядке⁈

— В порядке! — крикнул я. — Ждите!

Голоса стихли. То ли временное искажение заглушило их, то ли они просто перестали кричать.

Я продолжал идти.

Время вокруг меня кипело, бурлило, пытаясь прорваться сквозь защиту проклятия. Я чувствовал, как седеют волосы — и тут же возвращаются к нормальному цвету. Как кожа морщится и разглаживается обратно. Как кости хрустят от возраста и срастаются заново.

Война проклятия и ловушки. Моё тело — поле битвы.

Интересные ощущения. С медицинской точки зрения — уникальный материал для исследования. Жаль, некому записывать.

В конце коридора была дверь. Обычная дверь — деревянная, с бронзовой ручкой. Я толкнул её.

За дверью небольшая площадка. И рунный камень — серый, покрытый светящимися символами. Источник темпоральной ловушки.

Я ударил его некроэнергией. Короткий, точный импульс подействовал как дефибрилляция, только в обратную сторону.

Камень треснул. Символы погасли. Давление исчезло.

Я обернулся. Коридор за моей спиной сжался до нормальных размеров — метров десять, не больше. Стрельцов и Кирилл стояли в начале, глядя на меня с изумлением.

— Путь свободен! — крикнул я. — Идите!

Они побежали. Стрельцов первым, Кирилл за ним.

Добежали за секунды.

— Как вы это сделали? — выдохнул Стрельцов. Его лицо было мокрым от пота. — Мы видели… вы шли, и ваши волосы… они седели и…

— Побочный эффект, — отмахнулся я. — Ничего серьёзного.

— Ничего серьёзного⁈ Вы постарели на глазах! И потом снова помолодели! — выпучил глаза Кирилл.

— Преимущества моего состояния. Идём дальше.

Стрельцов смотрел на меня, как на чудовище. Или на чудо. Сложно было разобрать.

Третий этаж. Библиотека.

Звук умер в тот момент, когда мы переступили порог — не приглушился, не стих постепенно, а просто исчез.

Я открыл рот, чтобы предупредить остальных, и не услышал собственного голоса.

Библиотека оказалась огромной — настоящий храм знаний, выстроенный каким-то книжным маньяком прошлого века.

Стеллажи из красного дерева поднимались до самого потолка, заполненные тысячами томов в кожаных переплётах. Пыль лежала на всех поверхностях толстым бархатным слоем, нетронутым годами, а тяжёлые бордовые шторы превращали окна в слепые прямоугольники, не пропускающие ни единого луча света.

Где-то здесь притаилась засада — я чувствовал это.

Жестом приказав команде замереть на месте, я закрыл глаза и активировал некромантское зрение на полную мощность. Мир немедленно расцвёл красками смерти: книги на полках засветились тусклым призрачным светом — отпечатки памяти всех, кто когда-либо держал их в руках.

Пыль мерцала мириадами крошечных искр — частицы органики, микроскопические остатки давно ушедшей жизни.

И три ярких пятна за стеллажом справа, пульсирующих неправильным, дёрганым ритмом. Не мертвецы — у тех свечение ровное, холодное. Не живые — слишком много некроэнергии в структуре. Что-то среднее, застрявшее между двумя состояниями.

Открыв глаза, я поймал взгляд Стрельцова и показал три пальца, затем указал направление. Инквизитор кивнул, бесшумно извлекая пистолет из кобуры.

Кирилл напрягся рядом со мной, и его руки начали наливаться мягким золотистым светом — мальчишка готовил заклинание, не дожидаясь команды. Я поднял ладонь в останавливающем жесте: ждать.

В этот момент снаружи раздался взрыв. Звук пробился сквозь магическое поле глушения. За ним последовали выстрелы, частые и злые, а потом — крики, которые невозможно было спутать ни с чем.

Я потянулся к ментальной связи с Аглаей, и её ответ пришёл с заметной задержкой — телепатка была чем-то занята,