Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

Он не ожидал. Привык, видимо, что враги пытаются достать его в ближнем бою, а он спокойно расстреливает их издали, как в тире. Артиллерия против пехоты. Безопасная, комфортная тактика.

Сюрприз, старый хрыч.

— Стрельцов, добивай мелких! Кирилл, держись ещё чуть-чуть! — я потянул нити на себя, не чтобы задушить Хозяина (метаморфу такого возраста нужно что-то посерьёзнее, чем удушение, чтобы причинить реальный вред), а чтобы вывести его из равновесия. Заставить двигаться. Сломать его дистанцию.

Сработало.

Старый метаморф споткнулся, сделал несколько неуверенных шагов в нашу сторону. Его руки рвали пустоту, пытаясь найти источник нитей. Концентрация сбилась — он не мог одновременно бороться с удавкой и готовить звуковую атаку. И попал прямо под прицел.

Стрельцов — человек, которого я начинал по-настоящему ценить — понял без слов. Подобрал пистолет, прицелился и выпустил в Хозяина всю обойму. Пять выстрелов в грудь, один в голову.

Попадания были точными. Я видел, как пули входят в хитиновые наросты, оставляя аккуратные отверстия. Но этого было недостаточно. Броня старого метаморфа была слишком толстой, слишком плотной. Пули проходили через внешний слой и застревали где-то внутри, не достигая жизненно важных органов.

Хозяин пошатнулся, но устоял. Зато отвлёкся. И это была моя возможность.

Я рванул вперёд, вкладывая остатки сил в один рывок. Нити продолжали держать его горло. Расстояние между нами сократилось до трёх метров. Потом до двух. Потом до одного.

Хозяин развернулся ко мне, открывая пасть для звуковой атаки в упор.

Слишком медленно.

Я ударил.

Не кулаком — бессмысленно бить кулаком существо, покрытое хитиновой бронёй. Не магией — у меня не хватило бы мощности пробить его защиту напрямую.

Я ударил знанием. Тысячу лет назад, в мою прошлую жизнь, я провёл три столетия, изучая метаморфов. Вскрывал их тела, препарировал органы, анализировал энергетические структуры. Составлял каталоги слабых точек, уязвимостей, мест, где человеческая природа всё ещё проступает сквозь чудовищную оболочку.

Даже самый древний и изменённый метаморф сохраняет одну критическую точку: основание черепа. Место, где спинной мозг соединяется с головным. Большое затылочное отверстие — анатомическая структура, которую невозможно защитить хитином изнутри, потому что через неё должны проходить нервные волокна.

Моя ладонь, заряженная некроэнергией, врезалась в эту точку с хирургической точностью.

Эффект превзошёл ожидания. Хозяин взвыл. Его тело дёрнулось, как от удара током, мышцы сократились в тетаническом спазме (непроизвольное сокращение мышц, вызванное нервным перевозбуждением).

Он рухнул на колени передо мной.

Хитиновые наросты на его теле начали трескаться — мелкие паутинки трещин разбегались по броне, словно по тонкому льду под тяжестью неосторожного путника. Чёрные чешуйки осыпались на пол, обнажая под собой кожу. Бледную, человеческую кожу.

Обратная трансформация. Редчайшее явление, которое большинство магов считает невозможным. Метаморфизм — это билет в один конец, говорили они. Когда паразит захватывает тело, пути назад нет.

Они ошибались. Как обычно.

Я опустился на колени рядом с корчащимся существом и положил обе ладони ему на виски. Позиция, знакомая любому целителю и любому некроманту. Только целитель направляет энергию жизни, а я работаю с другой стороной спектра.

— Что вы делаете? — крикнул Кирилл откуда-то сзади.

— Лечу, — бросил я через плечо. — Следи за мелкими!

— Они… они не двигаются!

Я бросил быстрый взгляд назад. Действительно: оба оставшихся метаморфа замерли на месте, словно выключенные. Они связаны с Хозяином? Когда я ударил его, управляющий сигнал прервался?

Интересно. Очень интересно. Но сейчас не время для анализа.

Я сосредоточился на Хозяине.

Некроэнергия потекла из моих ладоней — не разрушительная, как обычно, а направляющая, формирующая. Я рисовал печать прямо на его ауре: древний символ подавления, который использовали ещё до основания Империи.

Двадцать три линии, сорок восемь узлов, три якорных точки. Каждый элемент должен быть идеальным — одна ошибка, и вместо подавления паразита я убью носителя.

Метаморфизм — это не проклятие и не болезнь в привычном понимании. Это симбиоз. Паразитическая сущность — остаточный фрагмент какой-то древней магии, происхождение которой утеряно в веках — встраивается в ауру носителя и перестраивает его тело под свои нужды.

Убить паразита нельзя: он слишком глубоко врос в структуру души. Но можно заставить его отступить, затаиться, вернуть контроль человеческой составляющей.

Для этого нужно три вещи: знание, сила и точность.

Знаний у меня хватало — тысяча лет не прошла даром. Силу давал Сосуд Живы — сорок один процент, достаточно для такой работы. Точность… ну, точность — это вопрос практики. А практики у меня было больше, чем у кого-либо в этом мире.

Хозяин продолжал трансформироваться.

Зрелище было не для слабонервных, даже я, видевший за свою жизнь вещи, от которых обычные люди сходят с ума, почувствовал лёгкую тошноту. Хитин отпадал целыми пластами, обнажая сырую, кровоточащую плоть. Кости хрустели, перестраиваясь обратно в человеческую конфигурацию — я слышал, как ломаются и срастаются заново рёбра, как укорачиваются удлинённые фаланги пальцев, как сплющивается выпуклый череп.

Метаболизм работал на пределе. Температура тела поднялась до сорока двух градусов — я чувствовал жар, исходящий от его кожи. Гипертермия (перегрев организма), которая должна была убить обычного человека, здесь служила топливом для регенерации.

Медицинская часть моего сознания отмечала детали, каталогизировала, записывала для будущего анализа. Скорость регенерации тканей сейчас была примерно в триста раз выше нормы. Болевой порог отсутствует. Расход энергии колоссальный, эквивалент двухнедельного голодания за минуту трансформации. Интересный случай. Уникальный случай.

Жаль, некому показать на консилиуме.

Печать завершилась с беззвучной вспышкой. Точнее, вспышка была видна только в магическом спектре: яркая белая звезда на фоне тёмной ауры метаморфа.

Я почувствовал, как что-то щёлкнуло в его энергетической структуре — паразитическая сущность отступила, свернулась в тугой узел где-то в глубине души, впала в подобие спячки.

И в тот же момент Сосуд Живы дрогнул.

Тепло разлилось по телу — знакомое, приятное ощущение, которое я испытывал каждый раз, когда спасал чью-то жизнь. Проклятие кормилось благодарностью, а сейчас… Пришло плюс десять процентов.

Сорок один плюс десять — пятьдесят один процент.

Проклятие засчитало это как спасение жизни. И формально оно было право: человеческая сущность Хозяина была практически мертва, растворена в паразите, утрачена. Теперь она вернулась. Воскрешение — пусть не в классическом смысле, но всё же.

Спасибо, проклятие. Хоть какая-то польза от тебя.

На полу передо мной лежал голый человек.

Трансформация завершилась. Хитин исчез полностью, кости приняли нормальную форму, кожа — бледная, покрытая потом и какой-то слизью — была человеческой. Худой, измождённый мужчина лет шестидесяти на вид, с запавшими глазами и землистым цветом лица. Кахексия (крайнее истощение организма) — видимо,