Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

— Но я могу помочь!

— Можешь, — согласился я. — Но не в поле. Здесь тоже будет работа — координация связи, логистика, медицинская помощь раненым. Ярк объяснит.

В прошлый раз удалось ее уговорить остаться на базе, и в этот должно сработать.

— Это не то же самое! — её голос дрогнул. — Ты просто пытаешься меня защитить!

— Да, — я не стал отрицать очевидное. — Именно это я и делаю. Это не просьба, Анна. Это приказ.

Она смотрела на меня долгую минуту. Потом её плечи опустились, и она отступила на шаг.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Но ты… ты вернёшься. Обещай.

— Постараюсь.

Это было не обещание. Обещания в моей ситуации — бессмысленная роскошь. Но она приняла это как достаточный ответ.

Я повернулся и заметил взгляд Бестужева.

Странный. Не ненависть, к которой я уже привык. Что-то другое. Неохотное одобрение.

Он увидел, что я защищаю его дочь. Что ставлю её безопасность выше своих тактических нужд. Что отношусь к ней не как к инструменту, а как к кому-то важному.

Наш первый настоящий семейный момент единения. Кто бы мог подумать, что для этого понадобится конец света.

Дверь командного пункта распахнулась, и вошла Аглая Ливенталь. Она была бледнее обычного, что говорило о многом, учитывая её природную белизну кожи. Глаза лихорадочно блестели, руки сжимались и разжимались в нервном ритме. Аура пульсировала фиолетовым — признак активной ментальной магии.

— Я всё слышала, — сказала она, не дав никому вставить слово. — И я еду.

Ливенталь повернулся к дочери:

— Аглая…

— Нет, отец, — она подняла руку. — Вам нужен менталист. Чтобы слышать их приказы, координировать группу на расстоянии, если вас разделят. Я могу это сделать.

Она посмотрела на меня:

— Я чувствую их. Прямо сейчас. Этот… гул. Единая воля, связывающая тысячи разумов. Если я буду рядом, смогу предупредить о командах, которые они получают. Смогу, возможно, даже противодействовать.

Я оценил её состояние. Аура стабильная, несмотря на нервозность. Пульс учащённый, но в пределах нормы. Дыхание контролируемое. Она боялась (это было очевидно), но страх не парализовал её, а мобилизовал.

Менталист в команде — это серьёзное преимущество. Особенно против врага, использующего ментальный контроль.

— Хорошо, — кивнул я. — Ты едешь. Готовься.

Ливенталь открыл рот для протеста, но промолчал. Его дочь была взрослой и приняла решение. В отличие от ситуации с Анной, здесь не было медицинских противопоказаний.

Только смертельная опасность. Но кого это останавливало?

Аглая кивнула и быстро вышла собираться.

Я проводил её взглядом. Потом повернулся к остальным:

— У нас тридцать минут. Потом выезжаем.

И направился к двери.

Коридор «Северного форта» был тускло освещён аварийными лампами — Ярк перевёл базу в режим осадного положения.

Я шёл к камере Стрельцова. Это был большой риск. Инквизитор, который ненавидит меня всеми фибрами души — не самый надёжный союзник в бою. Но у меня был план. Раз уж он не успеет на совещание, придётся действовать с ним иначе. Изначально планировалось, что он подойдет к концу обсуждения операции.

Камера располагалась в дальнем крыле — бывший складской отсек, переоборудованный под временное содержание. Охранник у двери вытянулся при моём приближении, потом отошёл в сторону по моему жесту.

Я открыл дверь. Стрельцов сидел на койке, глядя в стену. Он выглядел сломленным. Мятая форма, трёхдневная щетина, потухший взгляд. Плечи опущены, руки безвольно лежат на коленях.

Похоже, новость о том, что император оправдал некроманта, его совсем добила. Острая депрессивная реакция в начальной стадии.

Его аура была тусклой, почти серой. Жива текла вяло, как кровь у пациента с тяжёлой анемией. Он не ел, судя по нетронутой тарелке на полу. И, скорее всего, не спал.

Идеальный момент для вербовки. Или идеальный момент для провала — всё зависело от того, какие слова я выберу.

— Капитан, — произнёс я, не входя в камеру.

Он не повернулся. Даже не шевельнулся.

Я принёс тактический бронежилет и автомат — позаимствовал у охраны по дороге. Бросил на койку рядом с ним. И сказал:

— Ваш первый рабочий день. Вы идёте с нами.

Теперь он поднял голову. Медленно, как человек, которого разбудили посреди кошмарного сна. В его глазах горела пустота, смешанная с ненавистью. Как у загнанного зверя, который уже не верит в спасение, но всё ещё огрызается.

— Я не буду сражаться за некроманта, — хрипло сказал он.

— Вы не будете сражаться за меня.

Я сделал шаг в камеру, и мой голос стал ледяным:

— Вы будете сражаться за тысячи невинных людей, которых прямо сейчас тёмная магия превратила в марионеток. За детей, которые стоят на улицах с чёрными глазами. За стариков, которые забыли, кто они такие. За женщин и мужчин, которые больше не контролируют собственные тела.

Я посмотрел ему прямо в глаза и продолжил:

— За тех самых людей, которых вы клялись защищать, капитан. Или ваша клятва ничего не стоит, когда приказ отдаёт не тот, кто вам нравится?

Он смотрел на меня. Пустота в глазах начала отступать, уступая место чему-то другому. Сомнению? Гневу? Надежде?

Я не стал ждать ответа. Развернулся и пошёл к выходу.

— У вас пять минут на сборы, — бросил через плечо. — Машина ждать не будет.

Дверь закрылась за мной с глухим стуком.

Я не знал, придёт ли он. Может быть, его гордость пересилит долг. Или ненависть ко мне окажется сильнее желания помочь невинным.

Но я сделал всё, что мог. Теперь выбор за ним.

Бронированный джип стоял у ворот ангара, готовый к выезду. Сергей сидел за рулём, проверяя показатели на приборной панели. Его аура светилась ровным оранжевым светом — сосредоточенность, готовность к действию. Бывший военный, он чувствовал себя в своей стихии.

Кирилл уже стоял рядом с машиной, нервно переминаясь с ноги на ногу. На нём был надет тактический жилет поверх обычной одежды, на поясе висели какие-то амулеты, которые он подобрал на базе. Его аура пульсировала золотистым — магия света, готовая к бою.

Костомар уже сидел в машине, занимая целое заднее сиденье. Скелет в тактическом снаряжении смотрелся сюрреалистично, как декорация к хоррор-фильму, который кто-то решил снять в жанре боевика.

Рядом с ним расположился Ростислав. Хоть его и не звал, но он посмотрел на меня так, что я понял, что призрак тоже хочет поучаствовать и возражений не примет. Пусть едет, лишним не будет. Хотя у меня на него были немного другие планы. Но, возможно, так будет даже правильнее.

Аглая подошла последней. Она переоделась в практичную одежду — чёрные брюки, куртка, удобные ботинки. Никаких украшений, никакой косметики. Только сосредоточенное лицо и горящие глаза.