Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

Ответом мне стали молчаливые кивки.

— Садимся, — скомандовал я и открыл переднюю дверь.

И в этот момент из ангара появилась фигура.

Стрельцов. Он шёл молча, с каменным лицом. На нём — бронежилет, который я бросил на койку. Автомат за спиной. Шаги были твёрдые, решительные.

Он подошёл к машине, открыл дверь, забрался внутрь. Сел как можно дальше от меня и Костомара, прижавшись к противоположной двери.

Ни слова. Ни взгляда. Но он пришёл. Сделал свой выбор.

Я позволил себе мимолётную улыбку — внутреннюю, невидимую для остальных. Иногда люди удивляют. Даже фанатики.

— Сергей, — сказал я. — Поехали.

Двигатель взревел, и джип рванул с места.

Путь из «Северного форта» в город обычно занимал сорок минут. Сегодня мы проехали его за двадцать, ибо Сергей гнал как одержимый, лавируя между брошенными машинами и обломками.

Картина за окнами была апокалиптической. Другого слова не подобрать. Встречная полоса шоссе превратилась в сплошной поток беженцев. Машины, набитые людьми и вещами, ползли бампер к бамперу. Между ними сновали пешеходы с чемоданами, рюкзаками, детьми на руках. Кто-то бежал, кто-то шёл, кто-то просто стоял у обочины, не зная, куда идти.

Массовая, неконтролируемая паника. Я видел такое в своей прошлой жизни, когда мои армии подходили к городам, жители бежали так же. Только тогда они бежали от меня.

Ирония судьбы. Теперь я ехал спасать тех, кто бежал.

— Психи, — процедил Сергей сквозь зубы, объезжая очередную аварию. — Все бегут оттуда, а мы туда.

— Мы не психи, — возразил Кирилл с заднего сиденья. Его голос дрожал, но он старался держаться. — Мы… герои?

— Герои — это те, кто выживает, — поправил я. — Те, кто погибает — покойники. Постарайтесь не перепутать.

— Вдохновляющая речь, — пробормотала Аглая.

— Я не специализируюсь на вдохновении. Я специализируюсь на выживании.

Стрельцов молчал, глядя в окно. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как он сжимает автомат — побелевшие костяшки пальцев выдавали напряжение.

Аглая вдруг вздрогнула.

— Я чувствую их, — прошептала она. — Всё ближе… Этот гул. Единая воля. Как… как огромный улей.

— Можешь описать? — спросил я.

— Тысячи голосов, слитых в один. Они не думают — они ждут. Приказов. Команд. Как… как мышцы, ожидающие сигнала от мозга.

Интересная аналогия. И пугающе точная. Орден превратил целый город в единый организм, где каждый человек всего лишь клетка. Марионетка без собственной воли.

— Ты можешь определить, откуда идут приказы? — спросил я.

— Нет… слишком много шума. Но… — она замолчала, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Они знают, что мы едем. Они… видят нас.

— Как?

— Не знаю. Просто… чувствую их внимание. Как взгляд в затылок.

Замечательно. Враг знает о нашем приближении. Впрочем, это было ожидаемо. Они приглашали меня — было бы странно, если бы не следили за гостем.

Мы въехали в город.

Москва выглядела как декорация к фильму о конце света. Улицы — пустые. Машины — брошенные. Светофоры — мигающие жёлтым в бессмысленном ритме. Тишина — оглушительная.

И повсюду они. Люди-статуи. Тысячи застывших фигур, устремивших чёрные глаза в небо.

Первую группу мы увидели на перекрёстке у торгового центра. Человек двадцать — мужчины, женщины, дети. Стояли ровными рядами, как солдаты на параде. Только солдаты обычно не смотрят вверх с выражением полной пустоты на лицах.

— О, свет! — прошептал Кирилл, прижавшись к стеклу. — Они как куклы.

— Не куклы, — поправил я. — Марионетки. Куклы не двигаются сами. Марионетки двигаются, когда кукловод дёргает за ниточки.

— И кто кукловод?

— Тот, кого мы собираемся найти и нейтрализовать.

— «Нейтрализовать», — хмыкнул Стрельцов. Это было первое слово, которое он произнёс за всю поездку. — Красивый эвфемизм для «убить».

— Если получится — да. Если нет — хотя бы остановить.

Мы проехали мимо застывшей группы. Ни один из них не шевельнулся. Их глаза — абсолютно чёрные, без белков и зрачков — продолжали смотреть в небо.

Я активировал некромантское зрение, оценивая их состояние.

Интересно. Их ауры были странными. Не мёртвыми, а живыми, но как будто приглушёнными. Жива текла, но вяло, словно заторможенная. И над каждым из них — тонкая чёрная нить, уходящая куда-то вверх и в сторону. К источнику контроля.

— Они живы, — сказал я вслух. — Физически здоровы. Сознание подавлено, но не уничтожено. Если разорвать контроль, должны очнуться.

— Должны? — переспросила Аглая.

— Теоретически. На практике… — я пожал плечами. — Узнаем, когда попробуем.

Мы продолжали ехать по пустым улицам, огибая застывшие фигуры и брошенные машины. Сергей маневрировал с мастерством, которое я начинал ценить всё больше.

— Сколько их? — спросил Кирилл.

— В зоне видимости несколько тысяч. По всему городу — явно сотни тысяч.

— И все… вот так?

— Все, кто пил заражённую воду. Плюс-минус.

Он замолчал, переваривая информацию. Его аура потускнела — признак нарастающего страха. Но он держался. Для мальчишки, который ещё недавно был обычным пациентом с необычным даром — неплохо.

Мы выехали на широкий проспект, и я вдруг понял, куда мы направляемся. Знакомые очертания впереди. Высокое здание с колоннами, парковка, ухоженные клумбы у входа. «Белый Покров». Моя клиника. И она была расколота пополам.

Сергей остановил машину у невидимой границы.

Впереди — тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Сотни застывших фигур на улице, на тротуарах, на парковках. Город как на стоп-кадре.

Но «Белый Покров»…

— Постойте… — Кирилл всматривался в здание через окно. — Это же… это же наша клиника!

Я выхватил у Сергея бинокль — мощный, военный, с ночным видением и термодатчиками. Навёл на здание. И увидел.

Левое крыло клиники замерло. Люди-статуи на парковке, у входа, за окнами. Неподвижные фигуры в белых халатах, застывшие в коридорах. Пациенты, посетители, персонал — все как один смотрели вверх чёрными глазами.

Правое крыло — в хаосе. Там было движение. Суета. Борьба. Я видел, как кто-то баррикадирует окна, как мелькают фигуры за стёклами, как вспыхивают магические искры — защитные заклинания.

И в окне ординаторской на третьем этаже мелькнула знакомая фигура. Кто-то отчаянно размахивал белым халатом, как флагом. Сигнал бедствия. Призыв о помощи.

Я узнал этого человека. Доктор Варвара Николаевна. Моя коллега. Моя… ну, скажем так, близкая знакомая. Очень близкая, если вспомнить тот случай в морге.

Она была жива. Она сопротивлялась. И звала на помощь.

Похоже, что столпотворение в коридорах и на выходах очень плотное. Настолько, что пробиться не представляется возможным и эвакуировать многих пациентов — тоже. Особенно лежачих. Люди оказались взаперти внутри здания из-за «статуй» на входе, которые не падали и не двигались с места, словно приколоченные.

У них большие проблемы с эвакуацией. Марионетки навели ужас на больницу.

Я опустил бинокль. Мои стратегические планы — штурм центральной