Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик

этих порядках для нас места не было, с озверевшими бандами малолеток в ЧК церемониться не пожелали. К нам отправляли ликвидаторов, да не с граблями, с Ералашами. Мне удалось бежать через старый туннель…

Вот что я тебе расскажу о заброшенных блоках: там темно, как в заднице. Электричества нет, воды нет. Твари жрут слизь и друг друга, в конце концов все равно подыхают, и Самосбор превращает их тела в биомассу или тварей пострашнее. У меня при себе были только заточка и динамо-фонарик – или ручку вращай, пока пальцы не отсохнут, или на ощупь ползи. А мне вдогонку отправили двух бойцов в полной выкладке.

Но выбрался только я.

Помню, как при мне тварь снесла одному ликвидатору голову, чисто так, как резаком алмазным. Куда второй делся – не знаю, не видел. Утащили, наверное. Зачем я эту башку с собой только взял?..

Я когда спустя две смены к незнакомому КПП на другой стороне вышел, думал: все, режьте меня, стреляйте, в пенобетон закатайте, что угодно, только не назад, только не во тьму. Стрелять не стали. Дежурные как башку в противогазе на моих руках увидели, так в ЧК и позвонили. А там… В общем, произвел я на них впечатление. Меня учиться отправили…

Олег Сергеевич вспомнил о потухшей папиросе, закурил повторно. Помолчали.

Чувствовалось, как Багдасару неуютно, как ему хочется встать и уйти без слов, но он продолжал сидеть. Будто примерз к полу вместе с ковром, оцепенел от голоса чекиста и от глаз его, полных жидкого азота.

– Ты ничего не знаешь о хаосе, – заключил Олег Сергеевич, глядя на барыгу в упор. – Ничего не знаешь, каким на самом деле может быть Гигахрущ. Потому что все эти циклы ты жил и кормился в образцово-показательном килоблоке. Моем килоблоке. И он будет моим, даже если для этого мне придется растрясти этажи до самого основания. Здесь тридцать семь тысяч человек, и я приведу их к порядку, чего бы мне это ни стоило.

VIII

Лучшими нарядами всегда считались дежурства на КПП: не так скучно, как драить полы в казарме или смазывать Ералаши в оружейной; не так опасно, как на зачистках. Следи, чтобы гражданские без пропусков не шныряли да лишнего не тащили, в перерывах в картишки перекинься или радио включи. Прелесть, а не наряды. Вот их «старики» первыми и расхватывали, как мелькала такая возможность.

Рядовому Гарину теперь светила только столовая, туда-то его старшина и отсылал раз за разом. Остальные бойцы переглядывались: снова новичок в немилость впал, никак не слезет с него командир.

По рекомендациям медиков для лучшего пищеварения личному составу полагался минимум один прием горячего в смену, а потому рядовой Гарин ставил громадную кастрюлю на плиту, замешивал в ней бурый биоконцентрат с белым в соотношении один к четырем и разводил девятью литрами воды. Дождавшись, когда варево задышит паром, но не доводя до кипения, разливал по тарелкам суп на половину роты – сорок два человека. После того как бойцы подкреплялись, он мыл за ними посуду и долго драил исцарапанное дно кастрюли, ведь сколько биоконцентрат ни мешай, он все равно пригорит.

Ликвидаторы хвалили консистенцию и вкус. Они не видели, как рядовой Гарин, на мгновение превращаясь обратно в капитана Самойлова, добавляет больше бурого, чем требуется, чтобы перебить горечь препарата.

Как работает удивительное средство, Глеб представлял только по короткой записке чекиста и надеялся, что верно рассчитал дозировку и ее хватит если не вышвырнуть операторов из сорока двух голов, то хотя бы ослабить давление гипнофильмов на их мозги. «Накопительный эффект» – вроде так это называется.

«Получить от человека желаемое можно по-разному, – вспоминались слова Главко. – Убеждением, угрозой, запугиванием, шантажом… Ничего из этого арсенала тебе не пригодится, никаких выдумок и манипуляций, ведь твой инструмент куда проще и гораздо эффективнее. Правда. В правде самая сила, используй ее с умом».

И Глеб смену за сменой рассказывал правду. Не сразу и не всем: вместе с сержантом они тщательно подбирали будущих заговорщиков, начиная с самых проверенных. Бойцы слушали его сперва потому, что старшина велел им слушать, а после уже не могли оторваться. Жадно хлебали правду, а потом шли на обед хлебать свой суп и понемногу, буквально по ложке, вспоминать, что когда-то у них была жизнь вне Корпуса.

Операторы не умеют читать мысли, утешал себя Глеб. Они могут смотреть твоими глазами, слушать твоими ушами, им даже под силу отдать команду твоему телу в обход разума, но глубже им не забраться.

Иначе всему плану пришел бы конец.

***

Закрывал список Глеба огнеметчик Баллон. Для него чекист не передавал никаких бумаг, только красную замызганную тряпицу с уродливыми опаленными краями. Ткань расползалась в руках, пропитанные жирной сажей нитки торчали в разные стороны, как обожженные ресницы, – пионерский галстук в такой без подсказки не угадать.

«Обычно, когда есть угроза заражения на школьных этажах, все ждут решения из лаборатории, ты должен знать, – говорил Главко. – Но тогда операторы решили иначе, отдали приказ огнеметчику… раньше. Никто не успел ему помешать. После той зачистки у него панамку и сорвало. Тряпку эту с собой все таскал, грыз ее, выл и драться лез, когда пробовали отнять. Шесть раз он пытался покончить с собой, его привязывали, накачивали транквилизаторами, ничего не помогало. Только процедуры. К десятой он начал забывать. Вижу, о чем думаешь, Самойлов. Хочешь спросить, не опасно ли такому воспоминания возвращать, сомневаешься, что сможешь контролировать. Я тебе так скажу: революция невозможна без психов в авангарде, без тех, кто готов сгореть сам и поджечь остальных… М-мда, неудачный каламбур вышел, я не специально. Но ты меня понял, такие люди тебе тоже нужны».

Баллон принял разбуженные воспоминания без видимых потрясений, лишь глаза его помутнели, как стекла противогаза.

Он-то и отыскал их отряд во время одного из перекуров между зачистками. Для рядового Гарина это был четвертый выход в составе штурмовой группы, а капитан Самойлов уже успел соскучиться по той уверенности, что ложится в руки вместе с автоматом.

– Пару часов назад встретил ребят знакомых из второй роты, – сказал Баллон, понизив голос. – Говорят, в следующую смену облава готовится на сектантов. Большая.

Глеб со старшиной переглянулись. Поняли все без слов. Никто точно не представлял, сколько ликвидаторов приходится на одного оператора, но явно слишком много, чтобы уследить за каждым. Все телепатическое внимание будет сосредоточено на облаве, а значит…

Глеб кивнул: «сегодня».

Препарат у него закончился еще две смены назад, многие, кто его принимал, отметили, что