Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик

Рация на груди Глеба зашипела:

– Фролов вызывает Самойлова, прием.

Олег Сергеевич с любопытством отметил, что на скрытых этажах есть связь, равно как и остальные коммуникации: электричество, канализация, вода. Интересно, как оно здесь все устроено.

– Докладывай, старшина, – откликнулся Глеб.

– Нас раскрыли. В третьей роте поначалу все шло гладко, а потом обо всем пронюхали операторы. Эти суки! Они бросали на нас безоружных. Кто-то пытался ослушаться, но… нам пришлось стрелять. Баллон заперся в оружейке, его там натурально обложили, без понятия, что у него в башке в тот момент стукнуло, и он подорвал себя вместе со всем припасом. Не знаю, сколько там было топлива и взрывчатки, но несколько стен на хер посносило. Пламя вытеснило нас с этажа, есть потери.

– К вам пытались подключиться?

– Да. Мы их слышим, но можем не подчиняться.

Глеб помолчал секунду, до хруста сжимая челюсть, и под цепким взглядом чекиста вновь втопил кнопку рации:

– Реактор важнее всего. Подтверди, что понял, прием.

– Так точно. Чугун и Рудик со своими отрядами уже там, выдвигаемся к ним.

– Принято. Конец связи.

Сотрудник, до сих пор стоявший на коленях с руками за головой, казалось, впал в транс. О нем все забыли. Олег Сергеевич курил, наблюдая сквозь папиросный дым за беспокойным мельтешением Глеба.

– Ты слышал!

– Не суетись, Самойлов. Пускай сначала займут реактор, а там будем решать.

– Ты слышал! – рявкнул Глеб. И тут же заговорил тихо и заискивающе, будто разъясняя нерадивому ребенку: – Сейчас штурмовые группы всего килоблока возвращаются с зачисток, чтобы стрелять в моих парней. И их ведут операторы, вот эти самые дети, о которых ты говоришь. И если операторы по-прежнему могут подключиться к Фролову и другим, то они могут видеть все их перемещения, а значит, ни о каком тактическом преимуществе речи не идет. И как ты им предлагаешь брать реактор?

Улыбка его была совершенно безумной.

– Если они его не возьмут, а мы здесь всех поубиваем, то останемся с голой жопой, – ответил чекист с непроницаемым лицом. – Нас рано или поздно задушат числом. Нам не обойтись без сильных карт в колоде, и заложники – одна из них.

– Хороши заложники, которые прямо сейчас могут… – Глеб резко поморщился и надавил двумя пальцами себе на висок.

– Оператор? – заинтригованный Олег Сергеевич подался вперед. – Он пробует к тебе подключиться? Ну так давай передадим ему послание.

Чекист заглянул капитану в лицо.

– Если не перестанете мешать нашим людям – умрете.

Глеб покачал головой.

– Ты забыл мои слова? Они не заложники и уже давно не дети, просто антенны! Ты не можешь ничего себе с ними выторговать, ими пожертвуют без колебаний!

Олег Сергеевич считал иначе. Дети с потенциалом оператора – огромная редкость. Будь они не важны, никто бы не тратил столько ресурсов, не заморачивался со всеми этими скрытыми реальностями и плоскостями. Нет, дуло у виска телепата – сильнейший козырь, сколько бы капитан здесь ни истерил.

Глеб тем временем пнул сотрудника меж лопаток, и тот повалился лицом вперед, в последний момент успевая выставить руки, чтобы не расквасить нос о решетку слива.

– Кто контролирует операторов? Как с ними связаться? У вас должен быть протокол на случай нештатной ситуации. Так вот эта – нештатная, мать твою!

Сотрудника била крупная дрожь, еще немного – и начал бы выстукивать дробь подбородком о плитку.

– Самойлов! – позвал Олег Сергеевич. – Я тебе повторяю еще раз: все идет по плану. Дождемся отчета с реактора.

– По твоему плану, – устало ответил капитан, и чекист впервые увидел, как улыбка сползает с его лица. – Ты ведь с самого начала все так и задумывал. Мы тебе были нужны только наделать шуму, привлечь внимание.

Он все еще держал автомат дулом в пол, но в его позе и положении рук что-то едва заметно поменялось, кевлар чуть сильнее натянулся в плечах.

– Не надо, Самойлов, – предупредил Олег Сергеевич.

Он не сдвинулся с места, держал пистолет на колене и видел, о чем думает Глеб. Как прикидывает, успеет ли вскинуть Ералаш и выстрелить первым. Не успеет – знал Олег Сергеевич, и в знании том не было ни пустоголовой бравады, ни слюнявого самохвальства. Голый факт.

Глеб, поборов себя, демонстративно поставил Ералаш на предохранитель.

– На хер тебя.

– На хер, – согласился Олег Сергеевич и прикурил вторую.

Капитана он прекрасно понимал, сам всю жизнь такой: когда все завертелось, понеслось и герма принятых решений отрезала пути к отступлению, когда вокруг свистят пули, а друзья истекают кровью, сложнее всего просто остановиться и ждать. Кажется, что сердце не простит такого проступка, загонит себя до смерти.

Капитану еще предстоит выучить, что порой в ожидании нет ничего плохого. Хуже, когда ждать нечего.

Олег Сергеевич не успел покончить с папиросой, когда раздалась телефонная трель. Глеб обернулся с таким видом, будто слышал этот звук впервые. Чекист прошел мимо него и снял трубку.

В трубке молчали. Дело было не в разрыве соединения и не в неисправном динамике, Олег Сергеевич не слышал даже дыхания на той стороне, но какой-то неназванной, крошечной частью мозга, полноценно развитой, пожалуй, только у операторов, он догадывался, что в трубке именно молчат, и молчат специально.

– Слушаю.

– Олег Сергеевич? – Незнакомый, шершавый голос.

– Кто говорит?

– Поначалу я хотел поинтересоваться, не наделали ли вы глупостей. Но, согласитесь, странный вопрос. В глупостях вы увязли по самую макушку. Поэтому я спрашиваю: не успели ли вы совершить непоправимое?

Олег Сергеевич покосился на ванны за спиной у Самойлова.

– Если речь об операторах, то они живы. Пока.

– Хорошо. Необходимо встретиться, с вами хотят пообщаться.

– Встретиться где?

Ответ для него был очевиден еще до того, как пронесся по телефонному кабелю и перепрыгнул с одной плоскости реальности на другую. Очевиден с самого начала, едва зазвонил телефон.

– Вас хотят видеть в Центре.

Дима

I

Он приоткрыл глаза и тотчас зажмурился обратно – солнце било прямо по зрачкам, метко целило. Хотелось забраться с головой под подушку и покемарить еще часок, но нет, пора вставать.

Сел, откидывая одеяло, потянулся – суставы щелкали по очереди, как на перекличке. Опустил ноги на согретый солнцем линолеум.

Комната казалась одновременно знакомой и чужой. Обои в полоску, пол в ромбах, календарь с улыбчивой колхозницей на стене, пепельница на подоконнике… Будто всякий раз ему приходилось привыкать к обстановке заново. Адаптация.

Он неторопливо умылся в раковине, засыпал кофе в турку и поставил на огонь. Помешать немного, вдыхая ароматное тепло из медного жерла, и только потом залить