Рассвет русского царства. Книга 7 - Тимофей Грехов

Я не слышал их разговора, но уходя чувствовал спиной, как взгляды трёх женщин скрестились на моей фигуре.

POV

Мария Борисовна смотрела вслед уходящему Строганову, пока тот не скрылся из виду. Только после этого она обернулась к гостьям.

— Встаньте, — мягко сказала Мария Борисовна, жестом приглашая их выпрямиться.

Её взгляд невольно скользнул по фигуре Алёны Бледной… теперь уже Строгановой. Молодая, как наливное яблочко. Зеленый летник, хорошо подчеркивал её тонкую талию и высокую грудь.

В груди Марии шевельнулось неприятное чувство, название которому… зависть.

Она сама была ещё молода, но четыре беременности, сделали своё дело. Она почувствовала себя увядающей рядом с этой весенней свежестью. Алёна ещё не знала, что такое бессонные ночи над колыбелью больного ребенка, не знала, как ноют кости к дождю после родов, не знала горечи предательства, не пила ядов под видом лекарств… много чего «не».

«И Алёне муж достался… — мелькнула горькая мысль, — не чета некоторым. За что всё самое лучшее досталось этой девчонке просто так?»

Мария тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Она была Великой княгиней, а не базарной торговкой, чтобы завидовать чужому счастью.

— Как насчёт того, чтобы общаться без чинов? — вдруг предложила она, и сама удивилась своему порыву. Ей отчаянно хотелось простого человеческого разговора, без поклонов и лести.

Анна Тимофеевна и Алёна растерянно переглянулись.

— Мы только «за», матушка, — осторожно начала Анна, — тем более, мы раньше так с тобой и общались… до всего этого.

— Аня, я не про тебя, — мягко улыбнулась Мария. — Я больше для княжны Бледной спрашиваю.

Алёна зарделась и снова поклонилась, но уже не так официально.

— С радостью приму твоё предложение… Мария Борисовна.

— Тогда обращайся ко мне просто Мария, — кивнула Великая княгиня.

— А ты ко мне… Алёна.

— Ну, вот и славно, — Мария Борисовна почувствовала облегчение. — Как насчёт того, чтобы прогуляться? Погода дивная сегодня, грех в палатах сидеть.

— С превеликим удовольствием, — в один голос ответили женщины.

Они неспешно направились в сторону небольшого садика, скрытого за стенами теремов. Там, в тени, стояла уютная резная беседка. Мария Борисовна сделала едва заметный жест рукой, и к ней тут же подскочил расторопный слуга.

— Принеси нам сбитня, горячего, на меду, — велела она. — И сладостей каких-нибудь. Пряников печатных, пастилы, орехов в сахаре. Живо!

Слуга поклонился так низко, что чуть носом землю не вспахал, и умчался выполнять приказ.

Когда женщины расселись в беседке на мягких лавках, устланных коврами, Мария Борисовна снова посмотрела на Алёну.

— Рассказывайте, — начала Мария, беря инициативу в свои руки. — Зачем Алексей и Дмитрий в Кремль приехали?

Анна Тимофеевна тяжело вздохнула, поправляя платок.

— Ох, Маша… Алексей, понятное дело, к дьякам пошёл. Ему сейчас нужно опись составлять того, что с Девичьего поля привезли. Трофеи, имущество конфискованное…

Мария Борисовна прищурилась.

— Трофеи говоришь? — с холодком переспросила она. — Много ли там тех трофеев осталось? Учитывая, что твой сын, Аня, всё проспал и, уж прости за прямоту, пропил. Если бы не Строганов, так растащили бы всё. К слову, потом напомните, что я хотела у Дмитрия Григорьевича узнать, что он решил по поводу пленных.

Анна Тимофеевна опустила глаза. Ей было стыдно за сына, и крыть было нечем.

— Знаю, Маша, знаю… — тихо ответила она. — Он кается. Сам себя поедом ест. Виноват он, кругом виноват. Но он старается, правда старается.

Мария Борисовна не стала добивать подругу. Она видела, что Анне и так несладко приходится.

— Ладно, — смягчилась она. — С Алексеем мы потом поговорим. Ты мне лучше вот что скажи…

Она повернулась к Алёне и в её взгляде снова промелькнул тот самый интерес, смешанный с затаенной завистью.

— А Строганов? Мы вчера с ним разговаривали и, казалось, все вопросы решили. Чего он вдруг к митрополиту помчался?

Алёна и Анна Тимофеевна многозначительно переглянулись. В воздухе повисло напряжение.

— Ну? — поторопила Мария Борисовна. — Не томите. Что случилось?

Анна Тимофеевна качнула головой и посмотрела на племянницу.

— Смотри сама, Алёна, — сказала она. — Это твой секрет, твоя ноша. О которой, впрочем, скоро вся Москва знать будет. Если хочешь, рассказывай… не хочешь, молчи.

Мария Борисовна подалась вперёд. Любопытство жгло её изнутри.

— У моего мужа… — начала Алёна. — У Дмитрия есть внебрачная дочь, — выпалила Алёна.

Мария Борисовна замерла, не донеся поднесённую было руку к лицу.

— ДООООЧЬ? — воскликнула Мария Борисовна. Она смотрела на женщин, и в её глазах читалась смесь недоумения и какого-то нервного веселья. Словно ей рассказали анекдот, смысл которого доходит не сразу. — Кха-ха… — закашлялась она, прикрыв рот ладонью, и посмотрела на Анну Тимофеевну, словно ища подтверждения, что ослышалась.

— Это что, шутка такая? Строганов? Но как? — всё ещё не веря услышанному спросила Мария Борисовна.

— Это правда, — тяжело вздохнув, ответила Алёна. — Вчера он мне сам об этом сообщил.

— Значит, правда… — прошептала Мария Борисовна.

У неё в голове никак не вязался образ Строганова, с образом гуляки, плодящего бастардов. Но, взглянув на лица своих собеседниц, она видела, что те не лгут. Да и тем более какой в этом смысл…

— Его дочь живёт у нас, — тихо добавила Анна Тимофеевна. — На втором этаже, в детской.

Мария Борисовна покачала головой.

— Вот уж воистину, пути Господни неисповедимы… — пробормотала она. — Строганов… Просто поверить не могу своим ушам.

Анна Тимофеевна внимательно посмотрела на Великую княгиню, слегка наклонив голову. В её взгляде проскользнуло что-то материнское, но направленное не на Марию, а в защиту своей племянницы.

— А что тебя так смущает, матушка? — спросил она с лёгкой хитрецой. — Он мужчина видный, воин славный, хозяйственный…

— Да нет, я ничего такого не имела в виду, — быстро, может быть, даже слишком быстро ответила она. — Просто… не ожидала услышать такие новости именно о нём. — Она сделала паузу, обдумывая услышанное. — И что он хочет от митрополита? Зачем к Филиппу-то помчался? Грехи замаливать?

Алёна подняла голову.

— Он хочет узаконить её, — сказала она. — Хочет дать ей своё имя. Чтобы она была не подкрапивница, а боярская дочь.

Мария Борисовна ненадолго замолчала, переваривая информацию.

— Да уж… —