Рассвет русского царства. Книга 7 - Тимофей Грехов

— Тоже в Кремль? — спросил он, заметив меня.

— Туда, — кивнул я. — А ты чего так рано собрался? Вроде бы Мария Борисовна только женщин звала.

Алексей усмехнулся, но улыбка вышла какой-то невесёлой.

— У меня теперь, знаешь ли, должность такая, что в Кремле я должен дневать и ночевать. — Он вздохнул. — Надо с новым главой дьячьего приказа встретиться. С тем, кто место Василия Китая занял.

Я понимающе кивнул. Смерть дьяка Китая, убитого Глебом Ряполовским, обезглавила всё делопроизводство. А ведь именно через дьяков шли все приказы, все грамоты, все деньги княжества.

— Понимаю, — сказал я. — Бумаги, печати, казна… Без этого сейчас никуда.

Алексей посмотрел на меня с любопытством.

— А у тебя там какая нужда⁇

— Мне к митрополиту Филиппу надо. Поговорить.

Алексей, который был в курсе моих семейных перипетий (ещё бы, после такого-то завтрака), задумчиво посмотрел на меня.

— Я так понимаю, речь пойдёт о твоей дочери? — прямо спросил он.

— Да, — твердо ответил я. — Нужно всё оформить, как положено. Чтобы по закону, и перед Богом, и перед людьми. Не дело это, когда ребёнок в подвешенном состоянии.

Алексей помолчал, потом хлопнул меня по плечу.

— Ох, не завидую я тебе. Мало того, что епитимью наложит, так ещё и раскошелиться придётся.

В этот момент двери терема распахнулись, и на крыльцо выплыли дамы.

Анна Тимофеевна и Алёна были уже одеты для выезда. На Шуйской был богатый тёмно-синий летник, расшитый серебром, а голову покрывал строгий плат. Алёна же выбрала наряд посветлее.

Увидев нас с Алексеем, мирно беседующих у перил, они переглянулись.

— О, как… — протянула Анна Тимофеевна, пряча улыбку в уголках губ. — У нас, оказывается, даже будет сопровождение.

— А как же, матушка, — отозвался Алексей, подставляя ей локоть. — Негоже таким красавицам без охраны по Москве ездить.

Анна Тимофеевна благосклонно приняла помощь сына. Я же шагнул к Алёне.

Она всем своим видом демонстрировала обиду, тем не менее руку мою приняла.

Мы спустились во двор, где уже стоял запряжённый возок. Не телега, а именно возок: крытый, обитый изнутри сукном, чтобы не трясло и пыль не летела.

Я помог Анне Тимофеевне забраться внутрь, затем подал руку жене. Алёна, опираясь на мою ладонь, легко впорхнула в нутро возка. На секунду её пальцы сжали мою руку чуть крепче, чем требовалось, но она тут же отдернула ладонь, словно обожглась.

Алексей уже взгромоздился на своего коня. Я вскочил на Бурана.

Из окна терема за нами наблюдал Андрей Фёдорович. Он не вышел провожать. Видимо, начал сборы, как и обещал. Что-то мне подсказывало, что мы успеем вернуться обратно попрощаться с ним, прежде чем он окончательно погрузит своё имущество и тронется в путь на Нижний.

Что же касалось Ярослава, то он во двор не вышел. Насколько я понял из нашего короткого разговора после завтрака, он решил остаться в Москве. Ехать с отцом он не хотел, и отпросился у отца дождаться нас и вернуться вместе с моей дружиной.

— Трогай! — скомандовал Алексей возничему.

Возок скрипнул и покатился к воротам. Мы с Алексеем и десятком дружинников пристроились по бокам.

Несколько раз по пути я ловил на себе взгляды Алёны. Но стоило мне повернуться к ней, как она тут же отводила взор, делая вид, что ей безумно интересна какая-то покосившаяся изба на обочине или проходящий мимо мужик с коромыслом.

Я хмурился, пытаясь разгадать, что крылось в этих взглядах.

Словно она ждала от меня чего-то, какого-то слова или действия, а я, как последний дурак, не мог понять, чего именно. Может, ей казалось, что я слишком легко отделался? Или она думала о том, как теперь изменится её жизнь с появлением Анфисы?

Или это было что-то другое?

Но одно я знал точно. Разговор нам ещё предстоит, и не один. И что просто так эта история уж точно не забудется.

Мы въехали на площадь, и стук копыт о мостовую эхом отразился от каменных стен храмов. Я привык видеть Великую княгиню в тронном зале или в закрытых покоях, но сегодня Мария Борисовна удивила нас всех. Она была здесь, на улице, словно простая боярыня, решившая подышать воздухом.

Завидев нашу процессию, Мария Борисовна остановилась и развернулась к нам всем корпусом.

Подъехав ближе, мы с Шуйским одновременно соскочили с седел, бросив поводья подбежавшим конюхам, и низко поклонились.

— Великая княгиня-матушка, — первым подал голос Алексей, стараясь говорить бодро. — Рад видеть тебя в добром здравии и в столь светлый час.

Мария Борисовна смерила его изучающим взглядом. В её глазах плясали смешинки, но губы были сжаты строго.

— И я рада видеть тебя, Алексей, — произнесла она, и в голосе её скользнула едва заметная ирония. — Как твоя голова светлая? Не гудит, колокольным звоном не отдается? А ножки? Стоят твердо, не подкашиваются более, как давеча на поле?

Алексей залился краской по самые уши. Он покаянно склонил голову, прижимая руку к сердцу.

— Благодарю за заботу, княгиня-матушка, — пробормотал он. — Со мной всё хорошо. И прошу простить за тот… случай. Хмель попутал, будь он неладен. Я постараюсь, чтобы впредь такого срама не было.

Мария Борисовна слегка наклонила голову, и улыбка её стала чуть холоднее.

— Не надо «стараться», Алексей, — отрезала она. — Надо делать. Ты теперь глава Думы, на тебя люди смотрят.

Затем её взгляд переместился на меня. И в нём сразу поубавилось строгости.

— Строганов, — кивнула она мне. — А тебя какая нужда в Кремль привела?

— Великая княгиня, — ответил я, — Мне надобно с митрополитом Филиппом переговорить. По личному делу.

Её брови удивленно взлетели вверх.

— По личному? С Филиппом?

Мария Борисовна явно хотела расспросить подробнее, было видно, что её женское любопытство требовало деталей. Но она вовремя одернула себя.

Она перевела взгляд на возок, из которого как раз выбирались Анна Тимофеевна и моя жена.

— Что ж, — протянула Мария Борисовна загадочно. — Что-то мне подсказывает, что твоя супруга, Алёна Андреевна, мне об этом куда красочнее расскажет.

Она махнула рукой, отпуская нас.

— Ступай к владыке, Дмитрий. А ты, Алексей, иди к дьякам.

Я поклонился ещё раз и, бросив быстрый взгляд на Алёну, которая уже подходила к княгине, направился в сторону