Несгибаемый граф-2 - Александр Яманов

фактически привело к восстанию. В этом году Лондон не придумал ничего умнее, чем ввести ограничения на торговлю чаем. Думаю, уже через два года за океаном полыхнёт по-настоящему. Английских войск там мало, значит, их будут перебрасывать из Европы, что изрядно затянет кампанию. По словам премьер-министра Уильяма Питта, в колониях проживает около трёх миллионов человек на площади, превышающей Англию и Ирландию вместе взятые. Попробуй их всех перелови в тамошних чащобах. А ещё есть испанцы и французы, которые с радостью помогут мятежникам с вооружением и товарами. Париж так вообще может вмешаться в войну, что затянет боевые действия года на четыре. Но нас должно волновать немного иное.

В кабинете ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая только скрипом кресел и треском дров в печи.

— А что должно интересовать нас? Ведь получается замечательная ситуация. Англичане оттянут весомую часть сил на запад. Тогда наша компания даже временно станет опорой Лондону. Что сильно облегчает нашу задачу, — умница Трубецкой сразу сделал верные выводы.

— Этого мало. Мы должны взять англичан за жабры, чтобы они не смогли гадить в будущем. Пакостить у них в крови, но есть способ себя обезопасить, — после того как присутствующие нервно рассмеялись, я продолжил: — В кабинете собрались люди, которые обеспечивают пятую часть потребностей островитян для оснащения флота. Можно увеличить эту цифру, если начать скупать пеньку, лес и смолу. Тогда мы сможем поднять цены на сырьё. Англичане на них согласятся, потому что не смогут более получать это всё из колоний. Далее. Нашим помещикам деньги нужны быстрее, а весомая часть урожая конопли и льна собирается после окончания навигации. Поэтому людям приходится лезть в долги и ждать купцов в следующем году. Думаю, нам по силам создать закупочную контору и построить необходимые склады. Я тут прикинул: только на перепродаже пеньки и смолы можно заработать более ста тысяч. Но и это ещё не всё.

Народ смотрел на меня заворожено, будто бандерлоги на Каа. Только Трубецкой встрепенулся и выразил общее мнение:

— Куда уж дальше, Николай Петрович? Ты нам и так обещаешь золотые горы.

Снова смешки, впрочем, быстро прекратившиеся.

— Я предлагаю открыть подобные закупочные конторы по всей России. Заодно самостоятельно заняться перевозкой сырья на собственном транспорте. Благо нам это позволяет сделать наличие крепостных. Отдадим часть дела купцам, не нужно жадничать. Но большую часть закупок и доставок будем держать жёстко в своих руках. Далее мы под Петербургом, ближе к истоку Невы, построим целый перерабатывающий городок. С мануфактурами, водяными колёсами, мельницами и новейшими ткацкими механизмами, которые купим у тех же англичан. Именно здесь мы начнём перерабатывать пеньку в канаты, пилить кругляк на доски и ткать парусину вместо сырой конопли или льна. Поверьте, готовая продукция стоит в три раза дороже сырья. Сумму можете посчитать сами. Коммерц-коллегия публикует данные совместно с Вольным экономическим обществом.

Судя по оторопевшим лицам, понятие монополии впечатлило собравшихся. Люди здесь опытные, челюсти ни у кого не отвалились. Но судя по ушедшему в себя Разумовскому, он мысленно считал возможную прибыль и охреневал.

— Нас всех убьют! — воскликнул Скавронский. — Но я в деле!

Глава 14

Февраль 1774 года. Санкт-Петербург, Российская империя.

Бесконечный праздник утомляет. Я ещё могу понять новобрачных, для которых всё придумано. Но сотни бездельников, жаждущих каждый день прожигать собственную жизнь, для меня нонсенс. И дело не в моём трудоголизме, а инстинкте самосохранения. Есть опасность банально отупеть, заодно помереть от таких нагрузок на организм. Народ ведь себя совсем не бережёт.

Золотые искры фейерверков падали на снег, шипя и оставляя крошечные, мгновенно угасающие кратеры, словно небесная артиллерия вела пристрелку по хрупкому земному великолепию. Салют взмывал в небо, заставляя его взрываться пунцовыми и изумрудными хризантемами. К этому делу мы готовились с особой тщательностью, дабы не оплошать. И вроде получилось.

Блистательная публика, собравшаяся перед окнами и на площадке перед дворцом, отвечала на каждый залп одобрительным гулом, в котором смешивались русская и французская речь. Дамы, решившиеся выйти на улицу, кутались в собольи шубы. Кавалеры также приоделись, ибо сегодня прохладно. Всё-таки февраль на дворе.

В глубине дворца, где тяжёлые портьеры поглощали звуки праздника, царила иная атмосфера. Часть гостей, утомлённых морозным воздухом, вернулась в танцевальный зал. Многие отсюда и не уходили, ожидая продолжения бала.

На время фейерверка объявили перерыв, заодно дав музыкантам отдохнуть. Однако в зале не стихал шёпот интриг, сплетен и комплиментов. Высший свет развлекался в свойственной ему манере. Наверное, гости уже позабыли причину посещения Фонтанного дворца, предаваясь бесконечному празднику. Им уже не нужны молодожёны, которых поздравили и давно сказали нужные слова. Надо предаваться веселью!

Я отошёл от окна в восточном крыле, где стекло вибрировало от каждого разрыва фейерверка. Меня тоже не волновал бал, прошедшие с успехом театральные постановки и салют. Главнее — заключённое соглашение о создании сразу двух компаний. Далее придётся тщательно всё проработать и определить состав акционеров для каждого проекта. Не все вельможи получат пай в обеих компаниях. Однако всё это мелочи, несмотря на будущий адский труд. Достаточно авантюрная мысль вдруг обрела очертания и даже призрачный каркас. Это уже можно считать локальной победой.

Осталось завершить в столице ещё одно дело и возвращаться в Москву. Я ждал своего начальника разведки фон Бера, чтобы обговорить выстраивание более мощной структуры вместо аморфной сети осведомителей. В свете достигнутых соглашений напрашивается больший размах. А ещё у меня появилась новая мысль. Сначала она показалась бредовой, но постепенно я пришёл к выводу, что надо хорошо всё обдумать. Впрочем, не стоит бежать впереди паровоза.

Тут раздался условный стук, дверь отворилась, впустив фон Бера. Разведчик оделся как иностранный купец средней руки. В столице хватает немцев, голландцев и шведов, занявших свою нишу в торговле и ремёслах. Поэтому на них никто не обращает внимания. Я где-то слышал, что в Петербурге десятая часть населения — выходцы из Европы. И это логично, всё-таки порт, для этого Пётр и рубил окно.

— Попробуйте новомодный ныне лимонад, — киваю гостю на бутылки, стоящие на столике. — Там разный состав: лимон, клубника и смородина. Просто вытащите пробку, — лакей приуготовил бокалы и штопор.

Генрих не стал скромничать, открыл бутылку смородинового напитка и налил в стакан шипящую жидкость. Забавно было наблюдать за удивлением, проступившим на его обычно невозмутимом лице.

— Верно говорят, что граф Шереметев изобрёл волшебный напиток с пузырьками, — наконец произнёс фон Бер. — Необычно и вкусно!

Главное, чтобы меня не сочли колдуном, приговорив к сожжению. Кстати, Екатерине лимонад тоже понравился, хотя она вида не